.АЯ библиотека!

Публицистика

На верном пути

 

Колхоз Память Маяковского Любинского района Омской областиЛЕОНИД ИВАНОВ

НА ВЕРНОМ ПУТИ ( ИЗ 3АПИСОК ПИСАТЕЛЯ )

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

  • Вместо предисловия
  • В колхозе
  • Немного истории
  • От выборов до выборов
  • Люди и судьбы
  • Вот оно — наше время!
  • На верном пути
  • На передовой ферме
  • Радужные перспективы

 


ЛЕОНИД ИВАНОВИЧ ИВАНОВ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

 

Все газеты сообщили: на 16 марта 1958 года назначены выборы в Верховный Совет СССР. И как-то невольно оглядываешься на отрезок времени, прошедший с прошлых выборов. Отрезок небольшой — четыре года. Но когда вдумаешься, что произошло за эти годы, то увидишь, что они были годами особенными, наполненными большими событиями, в первую очередь — для колхозной деревни.

В самом деле. За этот период состоялось несколько Пленумов Центрального Комитета партии, на которых решались вопросы дальнейшего подъема сельского хозяйства. Принят и проведен в жизнь целый ряд решений, способствовавших подъему всех отраслей сельскохозяйственного производства.

И еще: ведь именно в этот отрезок времени состоялся исторический XX съезд нашей партии, наметивший большую программу социалистического строительства. Один из главных вопросов, рассмотренных съездом, — о дальнейшем подъеме сельского хозяйства. И это понятно: от уровня развития сельскохозяйственного производства во многом зависит успешное осуществление главной заботы партии — полное удовлетворение растущих потребностей советского народа.

Общеизвестны результаты всех этих мероприятий. Сельское хозяйство круто пошло в гору и сейчас находится на большом подъеме. В сравнении с 1953 годом производство зерна в стране возросло на 26, а пшеницы — на 40 процентов. По сравнению с 1954 годом производство молока возросло на 43 процента. Увеличилось производство мяса, шерсти, овощей и другой продукции сельского хозяйства. Намного возросли доходы колхозов и колхозников.

Сильно возмужали в эти годы труженики сельского хозяйства нашей страны. Используя имеющиеся резервы и видя многие, еще не использованные, они замахнулись на большое дело: решили в ближайшие годы догнать Америку по производству мяса, молока и масла на душу населении!

А ведь Америка — наиболее развитая страна капиталистического мира, главный наш соперник в мирном экономическом соревновании. Победить в этом соревновании — значит преодолеть важный рубеж в строительстве коммунизма!

Кому не захочется увидеть все эти изменения в конкретном их воплощении, непосредственно в колхозе или совхозе. При этом поехать бы не в самое передовое хозяйство, а в такое, какие у нас принято называть средними.

И я поехал в Любинский район. Знал я, что в Любинском районе в свое время, двадцать лет назад, был построен молочно-консервный комбинат, первоначальная проектная мощность которого в последние годы увеличена в несколько раз. А это — факт сам по себе многозначительный: значит есть что перерабатывать!

Секретарь Любинского райкома партии Михаил Яковлевич Колпаков оказался дома, хотя меня предупреждали, что застать его в кабинете трудновато: большую часть времени он проводит в колхозах и совхозах.

Выслушав меня, Михаил Яковлевич немного подумал И начал перечислять передовые хозяйства. Названы совхозы: Северо-Любинский, Центрально-Любинский, Камышловский; колхозы: имени Розы Люксембург, имени Ворошилова...

Но эти хозяйства всем хорошо известны, они широко прославились. А мне хотелось побывать в типично среднем. А еще лучше — в таком, которое было отстающим, а теперь преодолевает отставание.

Михаил Яковлевич называет несколько таких колхозов. Ни в одном из них мне бывать не доводилось. Выбор пал на колхоз «Память Маяковского».

— Учтите, — хитровато улыбаясь, предупреждает Михаил Яковлевич, — колхоз «Память Маяковского» сейчас на большом подъеме... За один год опередил половину колхозов района. — И затем, словно оправдывая мой выбор, добавил: — А четыре года назад он был самым отстающим в районе...

 


Колхоз Память Маяковского Любинского района Омской областиВ КОЛХОЗЕ

 

Владения колхоза «Память Маяковского» раскинулись в северо-западном углу района. Дорога туда пролегала через Северо-Любинский совхоз. Это хозяйство мне хорошо знакомо. Из машины, мчавшейся по высокой профилированной дороге вблизи совхоза, нетрудно заметить изменения в поселке, происшедшие за последний год: вот высится новое двухэтажное кирпичное здание школы, дальше виднеются каменные стены другого большого строящегося здания — очевидно, нового клуба.

А вот еще новинка: над совхозным поселком высоко вздымаются четыре телевизионных антенны. Водитель машины сказал, что эти четыре установлены в порядке опыта и что теперь многие работники совхоза дали заявки на телевизоры.

А ещё дальше к северу дымили две высоченные трубы Любинского молочно-консервного завода. Кто не знает этикеток этого предприятия на банках со сгущенным молоком или сгущенными сливками? Мне доводилось видеть их в магазинах Москвы, Ленинграда и многих других городов страны.

В заводском поселке, по которому пролегал наш путь, десятки новеньких домов, построенных в последние три-четыре года: и сборно-щитовые, и рубленые. Возле каждого — оградки из штахетника.

А когда большой заводской поселок остался позади, водитель известил, что до Ядринцева, иначе говоря — до колхоза «Память Маяковского», осталось километров пятнадцать.

Машина мчала по снежной хорошо накатанной дороге.

Впереди стал виден ветряной двигатель — первый предвестник деревни, а еще дальше показался и второй такой же. На фоне снежной белизны они величаво крутили своими поблескивавшими на солнце крыльями.

Въездов в деревню Ядринцево было несколько. По всему видно, что здесь когда-то стояло большое село в несколько улиц. Но порядки домов кое-где поредели. Можно было подумать, что многие жители покинули деревню. Водитель пояснил:

— Из Ядринцева ещё две деревни вышло... Главная в их колхозе вон та — на увале.

Машина наша мчалась уже вдоль камышей по берегу озера, а впереди, там, где высился второй ветряк, виднелась заснеженная, растянувшаяся в одну улицу по увалу деревня. Недаром ее и назвали Увал-Ядринцево. Здесь и был центр колхоза.

Мне довелось в эти годы много ездить по деревням и селам Сибири. Не так уж трудно по виду поселка определить, в какой колхоз приехали: богатый или со слабой еще экономикой. Вид деревни Увал-Ядринцево был достаточно характерным. Все: и новенькие дома, вклинившиеся в порядки старых изб, и новое здание школы, обнесенное аккуратной оградкой, и новая контора, и свежевыструганное бревно коновязи, и не доведенные до конца кирпичные стены какого-то большого здания — все говорило о том, что здесь хозяйство идет в гору. И идет прочно! Об этом свидетельствуют и кирпичные стены нового здания с не убранными еще лесами, и свеженькие столбы электрической линии, стоящие возле каждого дома, и провода, протянувшиеся в конец деревни — туда, где весело сверкал на солнце ветродвигатель и виднелись животноводческие постройки.

В конторе нам сказали, что председатель на ферме: •собрание там.

В красном уголке животноводческой фермы, оборудованном в пристройке к новому скотному двору, собралось несколько десятков людей. Слово держал мужчина с обветренным лицом.

—  В состав окружной избирательной комиссии по выборам в Верховный Совет мы должны послать самых лучших тружеников, самых достойных наших представителей, —  говорил он. — И вот, пораздумав, я выдвигаю кандидатуру нашей доярки Анны Петровны Стройловой.

Послышался одобрительный гул. А выступавший начал характеризовать выдвинутую кандидатуру. Анна Стройлова среди доярок колхоза заняла первое место, на ее счету 3 932 литра молока, надоенного в среднем от каждой коровы. Оратор уточняет, что доярка Стройлова и в районе на первом месте.

И вспомнилось сразу другое. 1953 год. Тогда в Омской области среди колхозных доярок было всего несколько человек, надоивших от закрепленных коров более 3000 литров. А вот теперь в отстающем колхозе... Да какой же это отстающий колхоз? Не пошутил ли секретарь райкома?

Но секретарь не шутил. Это стало ясно, когда заговорила бригадир первой животноводческой бригады Анастасия Федоровна Комлева. Она сказала о достижении животноводов: за 1957 год удои коров в колхозе увеличились на 926 литров. И напомнила, что в истории колхоза были годы, когда девятисот-то литров от коровы не надаивали и за целый год.

Справка интересная! А доярка Анна Стройлова за этот год увеличила продуктивность закрепленных за нею коров на 1 225 литров. Это-то и выдвинуло доселе безвестную труженицу на первое место в районе. Комлева говорит:

— Анна Петровна заслуженно пользуется почетом и уважением. Этого она добилась упорным и добросовестным трудом. Посылая ее в состав окружной избирательной комиссии, мы уверены, что она с честью оправдает наше доверие.

—  Дайте и мне словечко бросить, — поднимает руку пожилой человек.

Председательствующий назвал его имя: старейший колхозник Яков Степанович Васин.

—  Анна Петровна выросла в нашем колхозе, на наших глазах, — заговорил Васин. — Трудиться она любит, работает безотказно, это мы все знаем. А старается она ка общее артельное дело, и коли работает на общее дело лучше всех, значит ей и почета должно быть больше всех. Я от всей души поддерживаю Анну Петровну.

В таком духе выступали и все другие. Решение было единодушным: выдвинуть в состав окружной избирательной комиссии Омского сельского избирательного округа доярку Анну Петровну Стройлову.

Нетрудно догадаться, кто из присутствующих — Анна Стройлова. Вот она, окруженная подругами, — невысокая девушка с пунцовым от возбуждения лицом. А вот глаз ее не видно — они смущенно глядят вниз. Легко понять, что сейчас на сердце и в мыслях Анны Стройловой.

Люди расходятся, переговариваясь о делах, о событиях. И кто-то возвращается к только что закончившемуся собранию:

—  В прошлые-то выборы выдвигали из колхоза Ворошилова, а к нам приехали только сказать: вот, мол, доярка колхоза Ворошилова очень хорошо работает и ее выдвигают. А вы как? Не будете иметь возражений?

—  А зачем возражать, если хорошего человека вы двинули? — отвечает второй. — Теперь и за нашу Анну Петровну в любом колхозе проголосуют — заслужила! Трудом заслужила!

Кто-то начал припоминать выборы, проходившие восемь лет назад, а кто-то из стариков вспомнил и совсем уж далекое время...

Кого из нашего брата не заинтересует разговор о прошлом, особенно когда он разбужен волнующими событиями текущего дня!

Я встречался и со старожилами, и с молодыми колхозниками, с учителями — со всеми теми, кто представляет сейчас новую деревню. Беседы, проходившие и в клубе колхоза, и в домах колхозников, и в читальне, дали материал для настоящих записок, которые начнем, пожалуй, с краткой истории сибирского села Ядринцево.

 


 

Колхоз Память Маяковского Любинского района Омской областиНЕМНОГО ИСТОРИИ

 

Многие ли жители знают историю своего родного села? Должен заметить, что в большинстве случаев очень немногие. Молодежь почему-то мало интересуется этим, люди среднего возраста, если и знали, то забыли, а некоторые просто отмахиваются:

—  Чего там вспоминать... Если бы про хорошее...

Так было и здесь. Я побеседовал с учителями, с молодыми колхозниками, — никто не знает истории своего села. Переадресовывают к старикам, называют их: Андрей Прохорович Васин, Иван Васильевич Мукинов, Кузьма Сергеевич Лукьянчиков.

И вот все названные старожилы собрались вместе. Каждому из них за семьдесят и каждый — живая история старого села. Все трое с разными судьбами, все трое очень непохожи друг на друга.

Вот жизнерадостный, часто улыбающийся Кузьма Сергеевич Лукьянчиков — родоначальник целого рода. Он шутит:

—  Если бы всех детей моих и внуков собрать вместе — сразу колхозная бригада...

И верно: Кузьма Сергеевич с супругой Дарьей Романовной вырастили восьмерых детей, а у тех уже свои дети. Кузьма Сергеевич насчитал 23 внука и внучки. Все дети и внуки живы и здоровы, перенесли и войну, и трудности становления новой жизни. Сам Кузьма Сергеевич неграмотен, как и его супруга, но зато все дети получили образование, внучата — тем более.

—  Кузьма у нас, считай, самый богатый, — вставляет Андрей Прохорович Васин.

Кузьма Сергеевич охотно соглашается:

— Ясное дело — самый богатый! Разве я про такую жизнь думал, когда мы в Ядринцево приехали?

Если читатель вспомнит кинокартину «Чапаев» и в ней крестьянина, роль которого исполняет Борис Чирков, то он легко представит себе и Кузьму Сергеевича: такая же бородка, такое же овальное лицо с густыми бровями. И, пожалуй, только одна разница: тот крестьянин, чирковский, хитроват, а Кузьма Сергеевич — человек с открытой душой и прямым взглядом.

А вот Андрей Прохорович Васин — совсем другой. Бороды он не носит, но давненько не брит, сильно худощав. За все время разговора ни разу не улыбнулся.

Подстать ему по натуре и Иван Васильевич Мукинов. Этот крепкий, совершенно лысый старик на всякий вопрос ответ начинает так:

— А на это я вам скажу следующее...

Иван Васильевич никогда не учился в школе, но уже при советской власти постиг грамоту самоучкой и в школе ликбеза, а потом, когда приметили у него любовь к животным, послали учиться на курсы ветеринарных работников. Он и теперь продолжает работать по специальности.

—  Когда же возникло Ядринцево и почему оно так названо?

Первым отзывается Кузьма Сергеевич:

—  А шут его знает, почему оно так названо. Думаю, что нашему селу годов семьдесят, а то и поболе... Мой-то батька, видишь ли, из Курской губернии. Там он восемнадцать годов в батраках жил, а потом надумал счастья искать — на целину поехал, — улыбнулся Кузьма Сергеевич. — И верно — целина! Теперь приезжают осваивать новые земли — им почет и уважение, и всяческая помога — только работай. А тогда батька приехал вроде и к знакомому — из наших краев, в деревне Александровке жил. Да общество не захотело моего батьку принимать, земли не выделило. Вот и перебрался в Ядринцево. Оно тогда небольшое было. Землянку поставили, а потом, годов через пять или шесть, деревянную хату заимели.

— А я так скажу про село, — подал голос Иван Васильевич Мукинов. — Мы сюда приехали из Тамбовской губернии. Да и все селение из расейских: тут есть из Пензенской губернии, из Воронежской, из Харьковской, из Черниговской, из Рязанской, из Полтавской, есть и из Вятской, да и из других губерний. А название нашей деревни пошло от переселенческого начальника. Видать, захотелось ему память по себе оставить. Он и уговорил мужиков назвать деревню по его фамилии, — был он не то Ядринцев, не то Ядринский. А за то, что так назовут деревню, вроде как выкуп пообещал, — от своего капитала какой-то там процент давал на общество. И распорядился чего-нибудь построить на эти деньги. К девятьсот второму году капиталу скопилось несколько сот рублей, тогда и стали решать: а чего строить? Кто на церкву, кто на что предлагает. А только общество постановило построить школу. Нашей — то деревне тогда и подвезло, а в других про школы и не слыхать было...

И вот постепенно восстанавливается история доколхозного Ядринцева.

Землю ядринцевские мужики пахали знаменитой сибирской сохой. Это орудие производства имелось в каждом доме.

Первый железный плуг в селе появился в 1902 году. По крестьянину в одиночку такой плуг купить было невмоготу, стоил он по тому времени очень дорого: тридцать рублей. А пшеницу торговцы покупали у крестьян по 20 — 25 копеек за пуд. Чтобы купить первый плуг, объединились три крестьянина, в числе которых был и отец Мукинова — Василий Моисеевич. Но и втроем плуг приобрели только в рассрочку на три года: при покупке внесли десять рублей, а потом два года платили еще по десять рублей, но уже с процентами на кредит.

Вскоре после этого в деревне появилась первая жнейка. Ее купили, тоже сложивши вместе деньги, три крестьянина. Но в первый же сезон жнейка поломалась, а чтобы починить — мастера в округе не нашлось. И это сразу отбило у крестьян охоту даже думать о таких машинах. Поэтому вторая жнейка появилась на здешних полях лишь через пять или шесть лет после первой. А плуги понравились — их стали покупать.

Перед первой мировой войной в деревне появилась конная молотилка, потом еще две или три. Их тоже покупали вскладчину, несколькими семьями. Но основную массу хлебов молотили цепами, а зерно веяли, как правило, лопатой, на ветру. Кустарные веялки имелись лишь у более зажиточных крестьян. Семена старались очистить получше, но единственной машиной для этого было решето-кружало.

— Сколько же ты выкруживал на своем решете? — смеется Лукьянчиков. — Наш — то комбинат, — кивает он на окно, из которого виден колхозный механизированный амбар с характерной надстройкой для зерносушилки ВИСХОМ, — за день сортирует шесть тысяч пудов, а людей четверо.

—  Шесть тысяч, — повторяет Иван Васильевич и задумывается. — Да... Я сам на кружале работал. Если плотно поработать, то за день пудов двадцать отсортируешь...

Вспомнились и другие важные по тому времени события,

—  Первый велосипед появился в нашей деревне в девятьсот восьмом году, — припоминает Иван Васильевич.

—  А ведь и верно, — рассмеялся Кузьма Сергеевич.

— Теперь в деревне дома такого нет, чтобы не было велосипеда, а то и двух. Мотоциклами некоторые обзавелись.

—  И между прочим, — продолжает Иван Васильевич, —  первый велосипед купил наш учитель сельский, а второй велосипед появился уже после революции, кажись  —  в девятнадцатом году.

—  А не поздней ли? — усомнился Кузьма Сергеевич.

—  Вроде после Колчака, когда он бежал да порастерял добро-то.

—  Может и в двадцатом, — соглашается Иван Васильевич.

Андрей Прохорович Васин, до этого времени не принимавший участия в разговоре, теперь вставляет свое замечание:

—  А церковь построили — это тоже история!..

—  А ить верно! — усмехнулся Кузьма Сергеевич. — Мы как-то вспоминали про это. В прошлом году задумали клуб строить — из кирпича, да большой. Собрались все вместе, проголосовали: строить! И все! Нынче закончим. А вспомните-ка, старики, как деньги на церкву собирали.

И старики вспомнили. Тогда вся округа была обложена: на постройку церкви каждый обязан был внести определенную сумму — и с души, и с головы скота, и с лошади. Но этих средств было недостаточно. Тогда с разрешения начальства во все концы губернии направились сборщики с жестяными кружками, собирать подаяния на постройку церкви. Несколько лет собирали, и деревянную церковь построили.

—  А вот про больницу не вспомнили, — улыбается Кузьма Сергеевич.

—  Какая больница, — произносит Иван Васильевич. — Поблизости больницы нигде не было. Если кто сильно заболеет, тогда везли аж в другую волость — в Баженово. Да и там какое леченье, — махнул он рукой. — Старухи только и выручали — или вылечит, или уж на тот свет командировку даст.

—  А зато кабак-то по соседству был, — весело напомнил Кузьма Сергеевич. — Чуть что, бывало, — на коня и в Авлы, а там быстро все спустишь.

—  Кабак был, это верно...

Сорок лет назад началась новая история Ядринцева.

Империалистическая война, а затем колчаковские банды сильно подорвали крестьянское хозяйство. То, что не прожили оставшиеся без мужиков семьи, подобрали колчаковцы.

После гражданской войны мужики, оставшиеся в живых, возвращались домой к пустым дворам, к запущенным и брошенным полям. В селе насчитывалось тогда до двухсот дворов. Возникли трудности: как добираться до дальних земельных участков; у некоторых поля были за пятнадцать верст. Вот тогда-то и встал вопрос о расселении деревни, о приближении к своим полям. И село начало рассыпаться. Некоторые семьи переехали на новое место и обосновали деревню Степановка, а другие в 1923 году заложили новую деревню в трех километрах от старой — на высоком увале, тоже поближе к своим полям. Так появилась деревня Увал-Ядриицево.

Все сильнее чувствовалось веянье нового. Ядринцы выбирали депутатов в Советы, и своя, народная власть все больше давала о себе знать.

Иван Васильевич Мукинов припоминает, что в 1924 году в деревне появились первые конные сеялки, начал наезжать агроном и давать советы — по обработке земли, по повышению урожая. Как тут не вспомнить о своеобразной, типично сибирской системе земледелия!

Иван Васильевич, как и другие, обрабатывал свой клин так: снимал с одного поля подряд пять-шесть урожаев, а потом бросал это поле в залежь, на отдых — на семь-восемь лет. У Ивана Васильевича имелось и объяснение этому: три года на выпаханном и засоренном участке росли обычные сорняки, затем они вытеснялись пыреем ползучим. А бороться с ползучим пыреем было нечем. Приходилось ждать, когда его вытеснят степные многолетние травы, на что требовалось не менее четырех — пяти лет. И уж после этого поле можно было снова распахивать.

Все больше машин для крестьян стало отпускать советское государство. Кое-где появились даже тракторы. Правда, первые тракторы были завезены из Америки, своей тракторной промышленности у нас тогда еще не было.

С появлением больших и сложных машин мужики заговорили о необходимости коллективного труда. Если раньше одному крестьянину не под силу было купить плуг или жнейку, то можно ли было думать о покупке трактора или комбайна? Советская власть подала мысль о коллективном труде. По соседству с селом в 1929 году были созданы крупные животноводческие совхозы, и на их полях затарахтели тракторы. Вскоре их завезли и в МТС, что расположилась неподалеку от Ядринцева. И в старом поселке организовался колхоз, нареченный «Хлеборобом».

А в Увал-Ядринцеве присматривались, как пойдет дело в «Хлеборобе». Но там дело начиналось неплохо, государство оказывало колхозу помощь и семенами, и кредитами и техникой. И вот уже до десятка крестьян-бедняков из Увал-Ядринцева записались в «Хлебороб». Работать ходили за несколько километров, но все же пошли в колхоз, — уж очень заманчивой была идея коллективного труда, применения машин на крестьянских полях.

Прошел год — зашевелились и остальные крестьяне. В Увал-Ядринцеве создается колхоз. Его ядром явились колхозники, работавшие в артели «Хлебороб», — их было уже одиннадцать семей. Увал-ядринцы назвали свой колхоз «Коммунаром», стали соревноваться с «Хлеборобом».

Теперешний заместитель председателя правления колхоза, а в прошлом председатель «Коммунара» Гавриил Егорович Лукьянчиков вспоминает, что оба колхоза поначалу были бедноваты. Об этом свидетельствует такой факт: в момент организации колхоза не удалось создать свою животноводческую ферму — у крестьян было в основном по одной корове. А скот, отобранный у кулаков, раздали беднякам. Но уже в 1934 году государство оказало колхозу помощь, продав ему из соседнего совхоза 40 племенных телок и 100 овец. Этим было положено начало общественному животноводству.

Круто пошло вверх артельное хозяйство. С каждым годом увеличивалась помощь МТС: поля стали обрабатывать тракторы, появились первые комбайны, повышалась оплата трудодня, улучшалась жизнь колхозников.

Но грянула Великая Отечественная война, и рост колхозного хозяйства приостановился. Почти все трудоспособное мужское население колхоза ушло на защиту Родины. В колхозе сократились посевные площади, уменьшилось поголовье общественного скота. Но члены обеих артелей — и «Хлебороба» и «Коммунара» — с честью выполняли задания по сдаче государству зерна и продуктов животноводства и этим внесли свой достойный вклад в дело победы над врагом.

А затем — период восстановления. Советское государство быстро залечивало раны, нанесенные войной. Это чувствовалось во всем: в строительстве новых заводов и городов, в большой помощи сельскому хозяйству. На полях колхозов и совхозов стали работать в основном мощные гусеничные тракторы, пришедшие на смену старым, колесным, новые комбайны, новые почвообрабатывающие машины.

И если в былое время отдаленность полей заставляла крестьян делить большую деревню на более мелкие, то теперь, в век механизации, чтобы удобнее работать и жить, надо было объединяться. И ядринцы объединились в один коллектив, назвав укрупненную артель в честь советского поэта — «Память Маяковского».

Для истории нужно отметить, что так именно назвать свой колхоз предложила молодежь, ставшая теперь грамотной, любящей книгу и жизнь.

Укрупнение колхозов произошло в 1951 году.

 


 

Колхоз Память Маяковского Любинского района Омской областиОТ ВЫБОРОВ ДО ВЫБОРОВ

 

Когда начали вспоминать о событиях в жизни колхоза за период с прошлых выборов в Верховный Совет, Иван Васильевич Мукинов даже улыбнулся:

— Бывало, я тоже хаживал на сходки вместе с отцом. Все же интересно было послушать, про чего там говорят. Другой раз и самому хочется словечко подать, но так не полагалось... Если батька сидит на сходке, то все его сыны в это время не имеют права слова. Вот как было. У другого старика три-четыре сына женатых, а на сходке сидят и ни слова не скажут. Только отец и мог. Да и отцу не часто доводилось, — махнул рукой Иван Васильевич. Решали-то тогда чего? То конокрада изловят и рядят, чего с ним делать, то староста соберет насчет податей — должников всегда было много...

—  А я уж и забыл, как тогда налоги назывались, — вставил Кузьма Сергеевич. — Разве — подати?

—  Вроде так, подтвердил Иван Васильевич. — И отец и дед мой так называли.

Так что же изменилось в жизни членов колхоза «Память Маяковского» за последние четыре года?

Мы встретились с бухгалтером колхоза Андреем Федоровичем Колодиным. Андрей Федорович из ядринцевских, здесь учился, вырос и всю жизнь работает в колхозе.

Прежде чем назвать некоторые цифры, Андрей Федорович уточняет: в прошлом году в колхоз «Память Маяковского» влилась бригада соседнего колхоза — деревня Каликовка. Поэтому, как выразился бухгалтер, для сопоставимости цифр он сделал подсчеты, понятные и объективные.

Вот некоторые из них.

В 1953 году колхоз имел крупного рогатого скота в расчете на сто гектаров сельскохозяйственных угодий 14 голов, в числе которых 5, 5 — коров. И это не так уж плохо по тому времени. А теперь эти показатели в полтора раза выше.

Но дело не только в увеличении поголовья. Главное — рост продуктивности. И вот тут-то перемены особенно заметны. В 1953 году от каждой коровы в среднем было надоено по 1 300 литров молока, а в 1957 году уже по 3 006!

За тот же период на тридцать процентов увеличилась продуктивность овец, почти в полтора раза — продуктивность птицы.

Или вот еще некоторые показатели. В 1953 году от каждой сотни коров и нетелей было выращено по 62 теленка, а в 1957 году — 99. А получено ягнят — соответственно 62 и 107.

Вот как возросло мастерство животноводов!

И это стало особенно ощутимым, когда Андрей Федорович назвал цифры выхода продукции животноводства на сто гектаров сельскохозяйственных угодий. Производство молока в 1953 году составляло 60 центнеров, в 1957 — 261, а мяса — соответственно 12 и 39 центнеров, производство шерсти увеличилось почти в 5 раз, яиц в 1, 4 раза.

За этот же период и производство зерна увеличилось в 2, 5 раза, а картофеля в 8 раз.

А дальше — финансовые показатели. Речь идет о доходах артели. В 1953 году они составили 463 тысячи, или в расчете на одного трудоспособного колхозника — 1 730 рублей. А в 1957 году денежные доходы артели выросли до 2 192 тысяч рублей, или по 5 600 рублей на трудоспособного колхозника.

Чем же объяснить такой бурный рост производства продукции и доходов артельного хозяйства?

Андрей Федорович рассказывает:

—  Колхозники стали работать много лучше, председатель теперь у нас — хороший хозяин, да и помощь от государства большая.

Да, колхозное крестьянство получило от государства большую помощь. Как известно, в последние годы значительно увеличены цены на колхозную продукцию, например, на мясо и на зерно — в несколько раз. Это все верно! Правильно и то, что колхозники избрали хорошего председателя -тридцатитысячника Лаврова. Но о нем речь впереди. Самое же главное — колхозники с большей любовью стали относиться к артельному хозяйству. Мероприятия партии и правительства, направленные на подъем колхозного производства, сделали свое дело. Колхозная деревня круто пошла вверх, и пример колхоза «Память Маяковского» — лишнее доказательство этому. В 1953 году эта артель и по производственным показателям, и по доходам была в числе самых отстающих в районе, а теперь, как выразился Колодин, «вышла в крепкие середняки».

Об отношении колхозников к артельному хозяйству красноречивее всего говорят такие цифры: в 1953 году в среднем каждым трудоспособным членом артели было выработано 368 трудодней, а в 1957 году — 689 трудодней. Почти в два раза больше!

Вот где секрет успехов!

Возросли денежные доходы — увеличились вложения в дальнейшее развитие общественного хозяйства. И тут тоже есть что сопоставить.

Вот пример. Из доходов 1953 года колхоз смог отчислить на культурные нужды всего 5, 4 тысячи и на пополнение неделимого фонда — 91, 8 тысячи рублей. А в 1957 году на культурные нужды отчислено свыше 33 тысяч и в неделимый фонд 438, 5 тысячи рублей.

Вкладывая большие средства в дальнейшее развитие артельного хозяйства, колхозники сознательно идут на некоторое снижение оплаты трудодня. Они хорошо знают — их в этом особенно убедили результаты последних двух лет, — что эти вложения быстро окупятся и в дальнейшем скажутся на повышении материального благополучия членов артели. Но и при этом условии оплата труда растет с каждым годом. Если все выдачи перевести в деньги, то за 1957 год стоимость трудодня колхозников окажется 8 рублей 06 копеек. А в 1953 году, в сопоставимых ценах, составляла около 3 рублей.

Хорошими, ободряющими цифрами оперирует колхозный бухгалтер! Вникнешь в них — и зримо видишь могучую поступь артели все к новым и новым высотам, к новым достижениям.

Но для ясности нужно внести одну оговорку. Как ни знаменательны приведенные цифры, они далеко не отражают всех больших изменений, происшедших в жизни колхоза и колхозников. И тут нам придется прибегнуть к некоторым фактам. Вот они.

За последние четыре года в Увал-Ядринцево вновь отстроена новая животноводческая ферма: два типовых коровника, телятник, установлен ветродвигатель и устроен водопровод, коровники оборудованы автопоилками, а один из них и подвесными дорогами. Оборудован мощный зерноочистительный комбинат с механизированной зерносушилкой, кирпичное здание для хранения 500 тонн хлеба.

Только за последние два года в этой деревне построено: здание неполной средней школы, начато строительство кирпичного здания клуба со зрительным залом на двести мест.

Новые помещения, оборудованные автопоилками и подвесными дорожками, построены и на животноводческой ферме деревни Ядринцево.

В 1956 году построено новое здание для электростанции, приобретен мощный двигатель, и все дома колхозников в деревне Увал-Ядринцево электрифицированы. В быт колхозников начали входить электроплитки, электроутюги и другие приборы городского обихода.

Продавец магазина Екатерина Дмитриевна Лаврова рассказывает, что только за последний год ежемесячный товарооборот сельских магазинов увеличился с 34 до 68 тысяч рублей.

—  Но самые дорогие вещи колхозники покупают в городе, — как бы оправдываясь, говорит Екатерина Дмитриевна.

Что это значит — разъясняет заместитель председателя Гавриил Егорович Лукьянчиков. В начале января он на нескольких машинах ездил в город, чтобы привезти закупленные там колхозниками шифоньеры, шкафы, диваны. А в 1957 году такие поездки приходилось совершать несколько раз.

В бухгалтерском отчете артели появились новые статьи, каких не было два — три года назад. Вот одна из них: в 1957 году отпущено электроэнергии колхозникам 59 тысяч киловатт. Лампочки Ильича зажглись в 76 домах колхозников, в школе, в клубе и других общественных зданиях, на животноводческой ферме первой бригады.

В колхозе наладили производство кирпича, приобрели механизированные прессы. В 1957 году свой завод выдал 140 тысяч штук кирпича, и теперь кирпич явится одним из основных материалов для новых построек колхозной деревни.

Уже упоминалось, что в колхоз «Память Маяковского» в мае прошлого года влилась деревня Калиновка — 65 новых семей. Но за 1957 год артель пополнилась еще 7 семьями, приехавшими на постоянное жительство из различных городов: Омска, Свердловска и других. Для них построены дома в счет долгосрочных кредитов, отпущенных государством, каждой семье колхоз выделил корову.

И бухгалтер колхоза называет цифры, которые свидетельствуют о том, что переселенцы неплохо прижились в колхозе. К примеру, семья Павла Пантелеевича Кочубея приехала в колхоз в мае 1957 года, но и на ее счету 963 трудодня. А семья Ивана Гавриловича Андреева за год выработала 1 614 трудодней. Неплохо поработали и остальные новоселы.

Но дома возводились не только для переселенцев. За последний год их было построено больше двадцати. Колхозный конюх Михаил Мукинов построил себе новый пятистенный дом под шифером. Такой же дом отстроил и механизатор Андрей Лукьянчиков.

За последние четыре года колхозники купили более сотни велосипедов, около ста радиоприемников, пять мотоциклов.

И еще одна цифра. Неделимый фонд артели за четыре года увеличился почти в три раза и составляет сейчас 2 425 тысяч рублей.

Нельзя не сказать и о таком деле. За последние четыре года Северная МТС, обслуживающая колхоз, почти полностью обновила технику в тракторных бригадах. На полях колхоза в 1957 году работало 10 гусеничных тракторов, 3 — «Беларусь», 12 комбайнов. Да и сам колхоз имеет уже 10 автомашин, из которых 9 — грузовых. А в 1953 году машин было только две.

И, пожалуй, надо добавить еще одну деталь, которая может служить иллюстрацией к любому отчету о жизни колхоза. За 1957 год сыграно 7 свадеб, и все женихи — колхозники. В январе 1958 года состоялось уже две свадьбы.

Председатель колхоза по «секрету» сообщил, что в ближайшее время ему предстоит «благословлять» еще до десятка свадеб.

 


 

Колхоз Память Маяковского Любинского района Омской областиЛЮДИ И СУДЬБЫ

 

Колхозные старожилы завели разговор о жизни — о той, прошлой, далекой, сравнивали ее с нашими днями. Кому, как не им, прожившим здесь десятки лет, не высказать своего беспристрастного суждения. Ведь из документов видно, что в жизни колхоза были и трудные периоды, были годы, когда на трудодень выдавали мало хлеба и лишь по 20 копеек денег. Кое-кто из колхозников не поверил в то, что низкая оплата трудодня — явление временное, преходящее, пошел искать лучшей жизни на стороне. Но таких оказалось немного. Большинство же верило в силу артели, старалось поднять артельное хозяйство, именно в нем видело источник своего благополучия, И они не ошиблись.

А как раньше жили? В те времена, о которых большинство наших людей, в том числе и автор этих строк, не говоря уже о молодежи, знают лишь понаслышке, по рассказам стариков.

—  Как жили? — переспрашивает Иван Васильевич Мукинов. — Подумаешь другой раз, так разве можно равнять? Смешно!.. Бывало, работаешь от зари до зари, ничего другого не знаешь. Наступит воскресенье — всей семьей в церкву, вот и весь отдых. А уж про ученье и думать было нечего. Я просил своего отца: пусти в школу, хоть три зимы поучиться. Не пустил. «Начнешь учиться, а кто хлеб будет молотить да ростить? » Нонешная молодежь и не верит, что раньше в двенадцать — то годов работали, как и взрослые.

—  Двенадцать годов — это в крестьянском деле, считай, мужик, — подтвердил Кузьма Сергеевич.

— Вот-вот... А теперь, глядишь, парню пятнадцать годов, а он — школьник, никакой работы не несет. Молодым нам и не снилась такая жизнь. — Переждав немного, Иван Васильевич продолжает: — Возьми ту же одежу... Мой дед прожил на свете семьдесят восемь годов и за всю жизнь одних кожаных сапогов не износил — в них женился, в них в Сибирь приехал, в них его и похоронили... По воскресеньям да по большим праздникам только и надевал, а так — лапти да босиком. А девки — те в домотканном ходили, только по большим праздникам да в свадьбу и одевали чего из фабричного ситцу. А теперь поглядишь: доярки на дойку идут чуть не в шелках и не

босиком, как раньше, а в туфлях да в сапожках. Одним словом, — заключает Иван Васильевич, — жизнь стала несравненно лучше, работать людям много легче, все тяжелые работы машина делает. Возьми хоть это: чего бывало стоит — скотину напоить? На озеро за водой сходишь или съездишь в зимнее время, да все ведерками и разнесешь. А теперь поглядишь: ветряк крыльями пома хает — вода корове в рот сама бежит, только пей.

—  А соху уж поди и забыл, — напомнил Кузьма Сергеевич. — Бывало лошади из сил выбьются. Ну, лошадей сменишь, а нечем сменить — дашь отдохнуть, а сам работаешь, никакой смены. Больше лошади крестьянин работал. А теперь возьми хоть и моего внука Генку. Ему семнадцать годов, а он трактор водит. За день-то напашет столько, что по-старому за две недели не напашешь. А молотьба... теперь молотьбы — то и нет вовсе... Комбайнер бараночной повертит — и готово, за хлебом машина подкатит, зерно само сыпется. А раньше-то хлебушко на твоей хребтине ездил. Одно слово — равнять нельзя, жизнь совсем складная становится, только не всякий это понимает, недовольные еще вроде есть, — начал уже сердиться Кузьма Сергеевич. — Вроде лучше надо! Да оно конечно, — после некоторого раздумья, продолжает он. — У человека натура такая: как ни хорошо живет, а хочется еще получше. Достигнет, чего думал, захочется еще получше. Вон у меня середний сын. Уж сколько было разговоров, что он велосипед заимеет. Заимел! Поездил с годик — не совсем вроде доволен: мотоцикл надо. Вот так и идет жизнь-то... Бывало с коптилкой сидишь вечером — ничего, никого не ругаешь, будто так и надо. А вчера на электростанции чего-то случилось и с полчаса свету электрического не было, так сегодня, послушай, сколько недовольных: лампы, видишь ли, пришлось зажигать! Вот как нынче. Чудно, да и только, — покачал головой Кузьма Сергеевич.

Сидевший тут же Андрей Прохорович Васин прислушивался к разговору, но сам лишь изредка вставлял замечания. А тут не удержался:

—  Люди стали жить несравненно лучше, — заговорил он. — Это не подлежит сомнению. Однако надо и го сказать — не все еще живут достаточно хорошо.

— Э-ка чего захотел! — усмехнулся Кузьма Сергеевич. — Я же только что толковал — никогда человек не скажет: вот теперь хорошо и лучше уже не надоть... Никогда так не скажет. Верно говорю?

—  Оно конечно, — соглашается Андрей Прохорович.

—  Вот тут говорили об образовании... Конечно, равнять совершенно невозможно. У нас в селе грамотных было до революции, даже — когда школу построили, из десяти может быть, один. А теперь нет такого, который не окончил сельскую школу. Но все-таки учить бывает трудновато. Вот хоть меня возьмите...

—  Э-ка, куда ты пошел, — перебил Васина Кузьма Сергеевич. — Ты сначала расскажи, как тебя обучили, да что толку из этого получилось. А в нынешние времена было бы желание — учись, на кого хочешь: хоть на тракториста, хоть на комбайнера или на электрика, а то и на шофера.

И тут выясняется, что в свое время Андрей Прохорович был самым грамотным человеком не только в селе, но и в округе. Он был единственным сыном в семье, и отец с матерью решили обучить его грамоте, чего бы это им ни стоило. Три года он учился в сельской школе. Потом отвезли сына в Красноярку еще на три года. Но не так-то легко было и грамотному крестьянскому парню пристроиться на должность. Не довелось найти службу и Андрею Васину. Вернулся он в свое село к родителям, да так и остался крестьянствовать. Грамотность Андрея Васина принесла ему в свое время уважение односельчан, к нему ходили с просьбами написать прошение, прочесть полученное письмо.

—  А часто ли приходили письма в Ядринцево?

Андрей Прохорович морщит лоб, вспоминает:

— Да нет, не часто. Не чаще, как одно письмо в не делю. Но, между прочим, — спохватился он, — в наше село тогда приходило две газетки...

—  И ты читал? — поинтересовался Кузьма Сергеевич.

—  А что мы — лыком шиты?.. Лыко, — спешит пояс нить нам Андрей Прохорович, — это из чего лапти плели.

Надо сказать, что Андрей Прохорович довольно часто разъяснял некоторые, ставшие теперь непонятными слова, вклинивавшиеся в его речь. Например, когда он произнес слово «оборина», то тут же поспешил разъяснить, что это тонкая веревка, с помощью которой лапти крепились к ноге человека.

Я поинтересовался: учит ли своих детей Андрей Прохорович?

—  А как же можно не учить? — удивился Васин. — Четырех уже выучил и определил в люди, а трое еще учатся. В семьдесят лет, — продолжает Андрей Прохорович, — мне трудновато учить остальных детей. Правда, сын Иван заканчивает нынче десятый класс, но Геннадий еще в седьмом, Анатолий в четвертом.

— Это ты брось! — резковато прерывает Васина Кузьма Сергеевич. — Чего скрывать: ты у нас, Андрей Прохорович, живешь пожалуй похуже всех — с материальной стороны, я имею в виду. Вот и трудновато.

— Конечно, я вполне согласен — хуже всех, — подтверждает Андрей Прохорович.

— А почему? — спрашивает Кузьма Сергеевич. — Жизнь-то по труду! Кто у нас хорошо живет?

—  Трактористы, комбайнеры... — начал перечислять Андрей Прохорович, но Кузьма Сергеевич перебил его:

— Верно, трактористы, комбайнеры... А ежели поточнее сказать, то — тот, кто все время всей своей семьей к колхозу лицом держался. Верно я говорю?

Андрей Прохорович немного смущен. А Кузьма Сергеевич начал припоминать ему кое-что из прошлой жизни.

Оказывается, Андрей Прохорович не сразу поверил в успех ядринцевского колхоза. Вообще считал, что колхоз — дело передовое, но почему-то не верил, что его односельчане смогут дружно работать. И потому вначале он вступил не в свой колхоз, а подался в артель при районном центре и работал там несколько лет, полагая, что там дело должно пойти лучше. Но получилось, что и ядринцевские колхозники неплохо наладили артельное хозяйство, и тогда Андрей Прохорович вернулся в свою деревню, вступил в колхоз.

И еще об одном напомнил Кузьма Сергеевич Лукьянчиков. Он упрекал Андрея Прохоровича, что тот не старался приучать своих детей к крестьянскому труду.

— Они все при должностях, не лодыри, — оправдывался Андрей Прохорович. Но Кузьма Сергеевич доказывал другое.

— Вот у тебя старшая дочь работает в городе телеграфисткой, а разве она не могла остаться в колхозе и работать, скажем, дояркой? — И Кузьма Сергеевич привел в пример доярку Анну Стройлову. У нее за пятьдесят седьмой год больше тысячи трудодней, она несколько раз получала премии за перевыполнение месячных планов надоя молока, да, кроме всего прочего, ей причитается дополнительная оплата — больше восьмисот литров молока. Выходит, что годовой заработок Анны Стройловой в колхозе значительно превысит десять тысяч рублей. Разве телеграфистка зарабатывает больше? А почему старший сын Михаил, не имея никакой специальности, после армии ушел работать в город, не остался в колхозе или в МТС? То же самое и второй сын Николай. Прав да, он выучился на электрика, но ведь электрик нужен был и в колхозе.

— Михаил мне иногда помогает, — как бы оправдывает сына Андрей Прохорович. — Остальные — пока только себя обеспечивают.

— Ну, может, всем четверым оставаться в колхозе и не надо было, — сдается немного Кузьма Сергеевич. — Всем нам тут и делать было бы нечего, а уж одному или двум надо было родному колхозу помочь. Как-никак, а ведь колхоз их растил, кормил...

— А вот Иван окончит десятый класс и пусть с родителями в колхозе работает! — как будто грозит кому-то Андрей Прохорович. По всему видно, что он со своей супругой не раз уже говорил о том, о чем сейчас сказал Кузьма Сергеевич.

— И учиться сможет, например, заочно, — заговорили враз и Иван Васильевич, и Кузьма Сергеевич. — Ведь учатся же заочно в институте наши учительницы Галина Усова, Анна Александрова, Мария Ольшанская. И сам председатель колхоза Степан Федорович Лавров — заочник сельскохозяйственного института.

— Сам посуди, — говорит Кузьма Сергеевич. — Если бы у тебя хоть один сын работал в колхозе, он ведь тысячу трудодней заработал бы. Конечно, заработал бы! У нас, почитай, ни одного мужика теперь не осталось без тысячи трудодней. Я старик и то мне начислено больше семисот... А на тысячу трудодней да со своей коровой и огородом можно жить!

— Можно! — охотно соглашается Андрей Прохорович.

— Но старикам надо бы пенсию давать...

— Э-ка, чего захотел, — рассмеялся Кузьма Сергеевич. — Твой батька просил у кого-нибудь пенсию?

— Тогда никому из крестьян не платили, а теперь другое дело, государство обеспечивает старость, — бойко говорит Васин.

— Пенсии и у нас обещают выдавать, — вставляет Иван Васильевич.

—  Пенсии старикам будут давать, — уверяет Кузьма Сергеевич. — Но для этого колхозу надо побольше доходов иметь. Вот твои сыновья поработали бы на колхоз, глядишь — о пенсиях для нас, стариков, поскорее бы дело разрешилось.

Здесь следует сделать небольшое отступление. В годовом отчете колхоза «Память Маяковского» за 1957 год впервые появилась новая статья расхода трудодней. Называется она так: «Начислено трудодней по болезни, беременности». Колхозники решили начислять трудодни за дни болезни и в период беременности колхозниц. Трудодней по этой статье начислено 15 200. В пересчете на деньги получается больше 120 тысяч рублей.

Это большая помощь. Она стала возможной благодаря росту артельных доходов. И вот теперь, когда доходы вновь увеличились, встает вопрос о пенсиях престарелым колхозникам и о предоставлении платных отпусков. Можно не сомневаться, что в самое ближайшее время этот вопрос будет решен положительно.

И не потому ли в отчете за 1956 год в графе «списано трудодней» еще значилась цифра — 206. Это списания за всевозможные нарушения дисциплины. В 1957 году эта графа уже пустует, что не может не радовать каждого.

Или вот еще: за 1953 год 25 членов артели не выработали установленного минимума трудодней, а в 1957 году таких было только 8 человек. Но и эти цифры нуждаются в пояснениях. В 1953 году обязательный минимум был принят в 120 трудодней, а в 1957 году 430 — для мужчин, 200 — для женщин.

А как живет сам Кузьма Сергеевич Лукьянчиков?

— А что? Живу хорошо! Мне семьдесят годов, но в сторожа я еще не пойду!. — решительно заявляет он. — Работаю, где потребуется: летом на кирпичном заводе кирпичи обжигаю, а зимой шорничаю... семьсот с чем-то трудодней заработал.

Семья Лукьянчиковых — типичная крестьянская семья. У отца Кузьмы Сергеевича было шесть сыновей. Из оставшихся сейчас в живых — один на пенсии, а остальные в колхозе. Один из них механизатор — помощник бригадира тракторной бригады МТС.

— А у меня восьмеро детей, — повествует Кузьма Сергеевич. — Только вот беда, — усмехается он, — трех дочек замуж взяли в другие деревни, а две тут — работают в колхозе. Сын Иван — комбайнер, Николай — тракторист. И только Михаил пошел не по крестьянской работе, шахтером стал.

Мы уже упоминали, что у Кузьмы Сергеевича 23 внука. И многие из них тоже механизаторы. Внук Николай Мордвинов — комбайнер МТС, Геннадий — тракторист.

Вырастив и выучив своих детей, Кузьма Сергеевич помогает воспитывать внуков. Вот и сейчас у него с Дарьей Романовной живут двое внучат. Один — Геннадий — при содействии дедушки выучился на тракториста и в первый же сезон привез в дом деда сорок пудов заработанного хлеба, много денег. А второй, Николай, пока еще ученик четвертого класса.

— Геннадий — то мой фотоаппарат дорогой купил, — не без удовольствия сообщает Кузьма Сергеевич. — Ну, а Николаю гармонь куплю. Надо парня побаловать — учится хорошо!

Когда же заговорили о материальном благополучие то Кузьма Сергеевич только рукой махнул: о чем, мол, и говорить — то.

— У меня что есть? — Он стал перечислять: — Корова, два теленка, кабанчика постоянно держим, три взрослых овцы, пять молодых и птица, как полагается: куры, гуси, утки... Огород хороший, одной картошки собрали больше ста мешков, овощей всяких в достатке. Да чего говорить!. — махнул рукой Кузьма Сергеевич. — Послушаешь радио: Америку догнать по молоку да по мясу! А почему не считают продукцию, которую колхозник от своей скотины получает? Почему? Что там, в Америке, которую продукцию крестьянин съедает, та не в счет что ли? Поди, все сосчитано. А если посчитать хоть бы и у меня, так на душу — то населения я любого американца давно обогнал.

И Кузьма Сергеевич начинает подсчитывать выход мяса в 1957 году. Перечень довольно длинный и веский. Он прирезал бычка и получил около центнера мяса; к этому надо прибавить трех овец, 25 гусей, 10 уток, несколько (Кузьма Сергеевич забыл уже сколько) кур. Как ни считай, а мяса в убойном весе получится килограммов двести пятьдесят. Едоков же — четверо.

— Вот и прикинь, сколь на душу приходится, — советует Кузьма Сергеевич и переходит к подсчету по молоку. Он говорит, что его корова пока не уступает по удою средней колхозной, то есть дает в год не меньше трех тысяч литров. Из этого пятьсот литров продано государству, а остальное пошло на питание.

— А ведь это, — улыбается Кузьма Сергеевич, — на душу — то больше шести центнеров выходит. Вот и Америка! И ведь все это — и молоко, и мясо — с тех самых ста гектаров, которые в колхозе...

Подсчеты, конечно, интересные! Они показывают растущее благополучие колхозной семьи. Но может быть семья трудолюбивого Кузьмы Сергеевича — исключение? Нет. Вот самая «бедная», каковой считают семью Андрея Прохоровича Васина. Едоков у него пятеро. Но зато огород 67 соток — больше, чем у Лукьянчнкова. А в личной собственности у Андрея Прохоровича: корова, теленок, четыре овцы, куры, индейки.

— О продуктах чего говорить, — соглашается и Анд рей Прохорович, — Продуктов хватает, кое-что старшему сыну в город посылаем, а вот хлеб-то только на трудодни дают...

Да! Хлеб на трудодни. И если бы к тому, что зарабатывает Андрей Прохорович в колхозе сам (он летом отвозит молоко на приемный пункт) и младшие дети, добавить бы еще трудодней пятьсот, тогда и Андрей Прохорович оказался бы, выражаясь словами Кузьмы Сергеевича, «крепким середняком». А для этого нужно не так уж много: чтобы только один из четверых взрослых детей работал в колхозе.

В связи с этим зашел разговор о семьях, которые в полном составе работают в колхозе. Тут и Андрей Прохорович, и Иван Васильевич соглашаются, что такие семьи живут и вовсе хорошо. Расскажем об одной из них — о семье колхозного чабана Петра Алексеевича Кондратенко.

Петр Алексеевич влюблен в свою профессию.

— Люблю овечек, хоть режь! — утверждает он. За прошлый год он от 268 маток вырастил 368 ягнят — значительно больше, чем предусматривалось планом. За добросовестный труд Петру Алексеевичу начислено больше тысячи трудодней, да в порядке дополнительной оплаты он получил одиннадцать ягнят!

Дети Петра Алексеевича — и сын Николай с молодой женой, и дочь Анастасия — работают в колхозе. Анастасия — дояркой, жена Николая — учетчиком в животноводческой бригаде, сам Николай на разных колхозных работах. А жена Петра Алексеевича работает по дому, присматривает за двухлетней внучкой.

За 1957 год дружная семья Кондратенко выработала в колхозе 3 420 трудодней. Перемножьте это на восемь рублей (такова цена трудодня в денежном выражении) да прибавьте к этому стоимость одиннадцати ягнят, по лученных Петром Алексеевичем, да стоимость пятисот литров молока, полученных в порядке дополнительной оплаты дояркой Анастасией Кондратенко, — вот и узнаете заработок семьи Кондратенко в колхозе. А теперь к этому добавьте то, что она получила от личного хозяйства. А в личном хозяйстве — корова, телка, кабанчик, семь овец, до тридцати голов птицы. Да к этому еще — свыше сотни мешков картофеля, полученного со своего огорода, овощи.

А пришел достаток, Петр Алексеевич решил и дом порасширить. Много лет прожил он в своей хате, в которой кухня и одна комната. В прошлом году пристроил еще одну комнату. Когда мы беседовали с Петром Алексеевичем, то он высказал «досаду» за свою недальновидность. Два года назад он купил батарейный радиоприемник, а теперь в колхозе электричество, и все покупают сетевые радиоприемники...

Между прочим, интересна и такая деталь: у большинства семей колхозников имеются радиоприемники, в том числе у Кузьмы Сергеевича Лукьянчнкова. И когда однажды встал вопрос об устройстве радиоузла, все заявили: Зачем? Свои приемники удобнее!

Правда, такое решение вызывает некоторое недовольство у рачительного председателя. Из-за этих радиоприемников приходится давать электрическую энергию в квартиры и днем. Но тут уж ничего не поделаешь! Тем более, что колхозники стали обзаводиться и электрическими плитками, и электроутюгами...

В ходе беседы о жизненном уровне колхозников кто-то обронил:

— Теперь в колхозе - то и бабы живут не худо.

Да, в колхозе немало женщин, чьи мужья погибли на фронте. Как же у них с заработком?

На этот вопрос ответили так: женщины в основном работают на фермах, а там теперь самый заработок. И в качестве примера привели семью доярки Александры Егоровны Юдиной. Вместе с сыном, который работал в тракторной бригаде, они выработали за год 1 863 трудодня. У них есть и огород, и скот в личной собственности, как и у других колхозников.

Александра Григорьевна Камнева вырастила восьмерых детей. Дочерей выдала замуж, но и сейчас вместе с нею живут сын Василий — колхозный шофер, дочь Тамара — доярка. Достаток пришел и в дом Камневых.

— А тем более, что нам опять скидочка вышла, — напоминает Кузьма Сергеевич. Он имеет в виду отмену обязательных поставок молока и мяса с колхозников, осуществленную по решению правительства с 1 января 1958 года.

Что это означает практически, быстро подсчитал чабан Кондратенко. Если молоко и мясо, которые он до этого сдавал государству в порядке обязательных по ставок, будет теперь продавать государству по закупочным ценам, то дополнительный доход семьи составит 200 рублей. А семья Кондратенко и всех - то налогов выплачивает в год 288 рублей.

Подсчеты показывают, что отмена поставок молока и мяса дает колхозникам артели «Память Маяковского» чистый выигрыш, превышающий 50 тысяч рублей.

В связи с этим представляет интерес и сообщение сельского совета: за 1957 год с колхозников обеих деревень причиталось денежных налогов всего-навсего 52 тысячи рублей. А расходы государства на содержание в этих деревнях школ, медицинского пункта и клуба превышают 130 тысяч рублей.

 


 

Колхоз Память Маяковского Любинского района Омской областиВОТ ОНО — НАШЕ ВРЕМЯ!

 

Рассказы стариков внимательно слушают сидящие тут же молодые колхозники. И по их лицам было вид но, что многое из рассказанного стариками о прошлом для них явилось полным откровением. Один из парень ков даже спросил:

— А кино тогда разве не показывали?

Теперь - то кино часто, да и выступления самодеятельности бывают. А тогда... что же делали тогда, если ни клуба, ни красного уголка, ни кино...

Кузьма Сергеевич Лукьянчиков разъяснил:

— Дрались раньше здорово!

И снова начались некоторые сопоставления. Но в них приняли участие уже и представители молодого поколения.

Разговор зашел об интеллигенции. Мы уже говори ли, что даже и выучившемуся крестьянскому парню. Андрею Васину не довелось стать интеллигентом. Андрей Прохорович перечисляет всех «интеллигентных» людей того времени, живших в селе: поп, староста, писарь, один учитель и торговец. При этом, если исключить по па и учителя, все остальные деятели — люди мало культурные и почти безграмотные.

Начали считать, сколько интеллигенции в колхозе теперь.

И сразу же затруднение: уж очень неясны границы. Бесспорно отнесены к интеллигенции десять учите лей, медицинский врач, акушерка, библиотекарь и завклубом, зоотехник, агроном, веттехник, четверо счетных работников. Зачислили без больших возражений председателя и его заместителя. Но вот кто-то назвал Анастасию Федоровну Комлеву и, как говорят, мнения разошлись.

Анастасия Федоровна родилась и росла в Ядринцеве. Была учительницей здесь же в колхозе, а с 1954 года перешла работать на животноводческую ферму, стала бригадиром. А бригадиры — это вроде бы не интеллигенция? Но Анастасия Федоровна — образованный человек!

Сама же Анастасия Федоровна смотрит на это проще:

— А какое сейчас это имеет значение?

И в самом деле. К интеллигенции с одинаковым основанием можно отнести и бывших учениц Анастасии Федоровны теперешних ее помощниц — Анну Стройлову, Наталью Стефанову, Зинаиду Стройлову, Марию Романову. Это они, увидев во главе животноводческой бригады свою учительницу, пошли работать на ферму доярками. А куда отнести доярок Тамару Кондратенко,

Валентину Мукинову, Тамару Камневу, Нину Уколову, окончивших по семь - восемь классов?

На этот вопрос хорошо ответил Кузьма Сергеевич Лукьянченко.

— Доярок пока надо считать рабочими. А вот как купим машину для дойки коров — тогда ясно: интеллигенция!

Кто-то заметил:

— Тогда и трактористов, и шоферов, и комбайнеров...

В самом деле, сильно стерлись грани между тру дом физическим и умственным. Но ломать голову над тем, кого в какую категорию отнести, не стоит, нет смысла. Лучше поговорить о том, как выросли люди деревни за годы советской власти.

— Кто вышел в люди из дореволюционного Ядринцева? Кто из ядринцевских жителей стал знатным и почетным гражданином?

Самые старейшие из колхозников молчат: назвать не кого.

— А в наше время?

Из колхоза вышло несколько десятков механизаторов.

Назовем хотя бы самых известных, удостоенных орденов Советского Союза. Это комбайнеры Иван Лазеев и Иван Стройлов, бригадир комплексной бригады Александр Кудряшов.

— А Комлев! — восклицает кто-то.

— Комлев — это наш! — утверждает Кузьма Сергеевич.

Речь идет о знатном бригадире тракторной бригады Матвее Кондратьевиче Комлеве — прославленном на всю область Герое Социалистического Труда, депутате Верховного Совета РСФСР.

Матвей Кондратьевич живет в соседней деревне Сухое, но уже много лет его бригада обрабатывает поля ядринцевского колхоза, поэтому ядринцы имеют основания считать его своим выдвиженцем.

А разве не почетны люди, удостоенные избранием в депутаты сельского совета? А среди них конюх Федор Синяев, бригадир животноводства Анастасия Комлева, бригадир тракторной бригады Николай Михайлов, зампред колхоза Гавриил Лукьянчиков, председатель правления Степан Лавров. А бригадир комплексной бригады Александр Кудряшов — депутат районного Совета.

Единодушно причисляется к знатным людям доярка Анна Стройлова, занявшая первое место в районе, и другая молодая доярка Надежда Паулкина, которой присужден вымпел райкома комсомола как лучшей в районе доярке-комсомолке.

Вспомнили Михаила Кузнецова, ставшего секретарем райкома комсомола, и медицинского врача Зинаиду Зайцеву, направленную в Тару, и агронома Нину Никитину и многих других.

А разве не интересна судьба колхозного агронома Николая Черемисина? Сын колхозника, он в 1954 году окончил Омский сельхозтехникум. Его направили было в другой район и на хорошую должность, но Николай Черемисин добился, чтобы послали работать в родной колхоз. Совсем недавно молодого агронома Николая Черемисина колхозные коммунисты избрали своим вожаком.

Да и судьба самого председателя колхоза Степана Федоровича Лаврова — яркий пример из нашей действительности. Почти ровесник Октября, Степан Лав ров начал свой трудовой путь рабочим совхоза «Эли та». Потом выучился на тракториста, освоил комбайн, обучился на шофера. Вернувшись после войны с четырьмя медалями на груди, Степан Лавров стал работать заведующим гаражом в Северо-Любинском совхозе, потом управляющим фермой, заместителем директора совхоза. В 1956 году Степан Федорович Лавров становится в ряды тридцатитысячников, избирается председателем колхоза. За работу на трудовом фронте он удостоен двух орденов.

Свою работу Степан Федорович сочетает с учебой. Он заочно окончил сельскохозяйственный техникум, а теперь — заочник сельскохозяйственного института, учится на агронома.

И все потому, что в наше советское время созданы все условия для культурного и творческого роста чело века. Взять и колхоз «Память Маяковского». Все поле воды и животноводы здесь обучаются на агрозоотехнических курсах. В колхозе семь членов Общества по распространению научных и политических знаний. Их силами три раза в месяц читаются лекции по самым актуальным вопросам жизни. Большую политико-воспитательную работу среди колхозников проводят партийная и комсомольская организации. А право на бесплатное обучение в школах, посещение читальни, получение книг из колхозной библиотеки! А кино, радио!

Все это способствует росту людей. И совершенно не случайно партия и правительство предоставили теперь право колхозникам самим решать вопросы планирования и развития артельного хозяйства.

Колхозники артели «Память Маяковского» в полной мере используют эти права.

В прошлом году пересмотрен Устав артели, внесены важные дополнения, способствующие более быстрому росту хозяйства. Осуществлено решение о введении дополнительной оплаты труда животноводов — им теперь выплачиваются большие вознаграждения за сверх плановое получение молока или привеса скота.

Вошло в жизнь решение о введении ежемесячного авансирования колхозников на выработанные в течение месяца трудодни. В 1957 году ежемесячные авансы выдавались из расчета 3 рубля 50 копеек за трудодень.

Что это означает? Практически многие доярки полу чают ежемесячно аванс в сумме 300 — 400 рублей. А в 1958 году принят ежемесячный аванс — по 4 рубля на трудодень!

Дояркам и скотникам разрешены двухнедельные от пуска, правда, пока без оплаты. Но правление колхоза подрабатывает уже вопрос о предоставлении, начиная с 1958 года, платных отпусков колхозникам и выплате пенсий престарелым и скоро вынесет это предложение на обсуждение членов артели.

А вот еще несколько фактов, свидетельствующих о больших изменениях в культурной жизни людей колхозной деревни.

Колхозный почтальон Лидия Мордвинова говорит, что тяжеловато таскать почту — колхозники стали выписывать много газет и журналов. И в самом деле: в 1958 году колхозники получают 119 газет и 23 журнала. Кроме того в правление колхоза и для клубов поступает 29 газет и до десятка журналов. 20 — 30 писем приходит ежедневно ядринцевским жителям и столько примерно отправляется ими. 40 семьям почтальон доставляет пенсии.

К культуре, к повышению знаний - тяга у людей растет с каждым годом, Интересен такой факт: прошлой осенью школьники неполной средней школы помогали колхозу убирать картофель и вырыли его 10 гектаров. А когда встал вопрос о том, как израсходовать заработанный 1 200 рублей, все единодушно решили: в летние каникулы на эти деньги коллективно съездить в Омск, посетить музей, побывать в театре юных зрителей, познакомиться с историческими памятниками и культурными учреждениями областного центра.

Школьники с нетерпением ждут лета.

 


 

Колхоз Память Маяковского Любинского района Омской областиНА ВЕРНОМ ПУТИ

 

Теперь оставалось выяснить один из самых главных вопросов: что помогло колхозникам артели «Память Маяковского» в короткий срок преодолеть свое отставание?

На этот вопрос старый колхозник Кузьма Сергеевич Лукьянчиков ответил не сразу. Подумав немного и для порядка почесав в затылке, он сказал:

— В тридцать третьем году тоже было трудновато в нашем колхозе. Вот тогда к нам и прислали Ивана Терентьевича Храмцова. А он был из двадцатипятитысячников. Хорошо повел хозяйство! Ничего не скажешь... Только хорошему человеку не дали долго в колхозе хозяиновать, нашли ему дело посурьезней... А вот теперь райком помог нам подыскать тридцатитысячника... Степана Федоровича Лаврова. Вот он и повел! А за хорошим хозяином вся артель вприпрыжку побежит. Вот и все тут.

Этот же самый вопрос я задавал и секретарю райкома Михаилу Яковлевичу Колпакову. Но он сказал, что ответ надо искать в колхозе, у колхозников. Однако и ему запомнилось начало пути колхоза к крутому подъему. Его рассказ я попытаюсь передать в своем изложении.

В один из мартовских дней 1956 года Михаил Яковлевич заехал в колхоз «Память Маяковского» и сразу пошел на животноводческую ферму. Там он увидел беспорядки, типичные для запущенного хозяйства: грязных коров, неприбранные дворы, не напоенный скот. В красном уголке — тоже довольно захламленном — он разговорился с молодыми животноводами, оказавшимися здесь, сначала упрекнул их, потом рассказал о порядке на передовых фермах. Животноводы и не защищались. Они лишь заметили, что не только с них за упущения надо спрашивать, а и с председателя, который, как они рассказали, пьет беспробудно, о животноводстве не заботится. А удои коров низкие, значит и доходы плохие, трудодень дешевый. Михаилу Яковлевичу не понравилось настроение молодежи. Везде он видел подъем, а тут не то... Он поинтересовался, когда в последний раз с животноводами беседовал зональный секретарь райкома?

Совершенно неожиданно этот вопрос вызвал споры. Никто не мог определенно сказать: кто же именно зональный секретарь? Фамилию его все слышали, но в лицо не видели. Правда, одна девушка высказала догадку:

— Помните, общее собрание было, обсуждали обращение, так зональный сидел рядом с председателем.

— Да разве это зональный? — возразила другая. — Это из райисполкома... полный такой...

— Сказали тоже, — усмехнулся паренек. — Полный — это инструктор из МТС, мне братишка говорил, инструктор этот к ним на полевую заезжал.

Но это еще не все. Оказалось, что молодежь не знала в лицо и секретаря райкома комсомола.

Михаил Яковлевич спрашивает:

— А меня вы знаете?

Переглянулись. Один паренек заявил:

— Знаю, осенью на току видел вас, — сказал он. — Вы еще тогда к нам вместе с уполномоченным райкома приезжали насчет хлеба, сдавать торопили...

После этого Михаилу Яковлевичу оставалось спросить: кто первый секретарь райкома?

Ответили дружно:

— Секретарем у нас товарищ Колпаков.

Так и ушел Михаил Яковлевич с фермы неузнанным. Но эта встреча явилась толчком к перестройке партийной работы в районе. Партийный актив стали рассылать в бригады, на фермы, поручили проводить регулярно беседы и в красных уголках, и на квартирах колхозников.

Рассказ животноводов о непорядках в колхозе заставил Колпакова приехать в Ядринцево еще раз и подробно вникнуть в дела артели. А после этого на общем собрании его молодые собеседники были приятно удивлены, когда узнали, что человек, беседовавший с ними, и есть товарищ Колпаков. И именно это придало им смелости в выступлениях. Собрание прошло, как принято писать, при высокой активности колхозников. Они поставили вопрос о снятии председателя — пьяницы, попросили райком порекомендовать им дельного хозяина.

А у Колпакова был уже на примете Лавров. Когда он назвал эту кандидатуру, многие сразу одобрили. Некоторые знали Лаврова, а другим приглянулось то, что Лавров работал в передовом совхозе, значит, можно полагать, что человек дельный, с хорошей подготовкой.

К Лаврову отправились ходоки. Нельзя сказать, что Степан Федорович охотно согласился пойти в самый отстающий колхоз. Как-никак, а в совхозе он привык, дела налажены. К тому же хотелось спокойно закончить институт.

Но колхозники уже требовали от райкома: просим Лаврова!

И райком послал коммуниста Лаврова из самого передового в самое отстающее хозяйство.

Было это в апреле 1956 года.

С тех пор прошло немногим более полутора лет. А как сильно изменились дела в колхозе!

С чего же начал новый председатель?

Начал с животноводства. Он же много лет проработал в передовом животноводческом хозяйстве. Для него было ясно: главный упор надо брать на подъем животноводства! А это — он знал по опыту совхоза — заставит более разумно строить и полеводческую отрасль хозяйства. Не может животноводческий колхоз или совхоз быть передовым, если у него запущено полеводство. Ведь главное в животноводстве — это корма. Но кормов — то, когда Степан Федорович приехал в колхоз, как раз и не было. Конец апреля, почти все коровы растелились. Только бы молоко брать, а удои — три литра от коровы... А молоко до самой осени будет единственной статьей дохода. Каждый лишний литр молока — это рубль сорок...

И Степан Федорович решает все тридцать тысяч рублей, имевшиеся на счете колхоза, израсходовать на покупку кормов для скота. Члены правления недоумевают: а как с ежемесячным авансированием? Было же принято такое решение?

Но вот концентраты привезены. И тут началось то, на что и рассчитывал новый председатель.

Уже через пятидневку удои коров удвоились и продолжали подниматься выше и выше.

Ожили животноводы, повеселели правленцы. Теперь все убедились: председатель прав! Кто-то уже подсчитывал: как день, так молока от коров почти на три тысячи.

В срочном порядке были пересмотрены планы сева. Выкраивались площади для увеличения посева кормовых культур, для зеленого конвейера. Степан Федорович и на поля внедрял многолетний опыт Северо-Любинского совхоза. А северолюбинцы помогали своему посланцу — выделили колхозу семян костра безостого.

На весеннем севе Лавров осуществил приемы, давшие в совхозе хорошие результаты. Он потребовал от МТС основные массивы пшеницы засеять перекрестным способом, взял под особый контроль предпосевную обработку. Не обошлось и без конфликтов с МТС, но посев был проведен в самые лучшие сроки, опять-таки оправдавшие себя в совхозе.

Закончился сев, — и председатель день и ночь в животноводческих бригадах. Летом судьба удоев зависит в первую очередь от мастерства пастьбы. А пастухов постоянных не было, пасли временные люди, в большинстве подростки и дряхлые старики.

На очередном партийном собрании встал вопрос об укреплении животноводческих ферм. Колхозные коммунисты поняли, где сейчас решающий участок борьбы за подъем хозяйства. Коммунист Михаил Стефанов, работавший в полеводческой бригаде, заявил, что пойдет работать пастухом. Его примеру последовали коммунисты Павел Зайцев и Иван Башаров. Забегая вперед, надо сказать, что сейчас из двадцати коммунистов колхозной организации десять работают непосредственно в животноводстве.

Зашевелилась и молодежь. Теперь к животноводам частенько заглядывали агитаторы. Молодежь выдвинула предложение: создать животноводческую комсомольско-молодежную бригаду. Во главе бригады встала бывшая учительница Анастасия Комлева. И если большинство доярок бригады — Надежда Паулкина, Тамара Камнева, Тамара Кондратенко, Зинаида Камнева, Вера Сагайдак, Валентина Муканова — комсомолки, то большинство пастухов — коммунисты.

И вот в июле появилась возможность выдать первый аванс на трудодни. Но с этого времени авансирование стало действительно ежемесячным — по два рубля на трудодень.

А председатель говорит о заманчивых перспективах.

— Что получится, если надаивать от каждой коровы по три тысячи литров? — спрашивает он и начинает считать. — Теленку выпоим двести, остальное продадим государству. Молоко у наших коров жирное, литр молока обходится по рублю сорок копеек. Сколько доходов принесет колхозу каждая корова?

Сосчитать не трудно, почти четыре тысячи!

А коров в колхозе было двести. Но председатель ездит во все концы: ищет, где коров купить. И нашел! В городе купил двадцать коров. А когда узнал, что некоторые колхозы просят разрешение на выбраковку бруцеллезных коров, он добился покупки их в свой колхоз. Сформировали отдельный гурт бруцеллезных коров, и стадо колхоза пополнилось еще 36 коровами. Следует заметить, что от каждой из этих коров в 1957 году надоили молока больше трех тысяч литров.

Подошла осень. У соседей удои коров снижаются, а в «Память Маяковского» держатся на высоком уровне. Помог зеленый конвейер, мастерство пастухов и общий подъем, охвативший животноводов,  Они видели, что силоса запасено по восемь тонн на корову. Да и концентраты председатель запасает, новое зернохранилище для фуража построили. Было из чего и запасать! Высокая агротехника на весеннем севе сказалась на урожае: больше двадцати центнеров с гектара намолотили.

И новый, 1957 год колхозники артели «Память Маяковского» встречали в приподнятом настроении. Год закончился неплохо, доходы превысили миллион рублей; на трудодень, если считать все в деньгах, получилось по 4 рубля 22 копейки. Не так много, но в несколько раз больше, чем в прошлом году. Главное — перспективы стали яснее, силы свои увидели, поверили в них. Шутка сказать!

За один год удои коров подняли больше чем на семьсот литров!

Правление решило: в 1957 году ежемесячное авансирование проводить из расчета три с полтиной на трудодень. А вместе с этим — еще больше заботы о животноводстве.

В коровниках появились автопоилки, заговорили об устройстве подвесных дорожек, об электрическом освещении.

А когда среди животноводов разгорелось соревнование за надой 3 000 литров молока от коровы, правление объявило условия премирования: доярка, надоившая от закрепленных коров по 3 800 литров молока, получит золотые часы; а кто надоит 3 600 литров — швейную машину, кто 3 500 литров — премируется наручными часами «Заря» и так далее. Это — за годовые показатели. Кроме того, доярка, выполнившая месячный план надоя молока, получит премию 100 рублей.

Условия премирования были разработаны и для пастухов, и для других работников ферм.

Премии хорошие, но как их заработать? В колхозе не было еще коровы, которая дала бы за год 3 500 литров.

Но Степан Федорович посоветовал, по примеру совхоза, разработать график месячных надоев молока по каждой группе коров. И когда такой график был составлен, доярки увидели, что можно подумать и о часах. И в самом деле, можно в летние месяцы надаивать по двенадцати литров от коровы? Можно! В пятьдесят шестом так у некоторых доярок получалось. А если за 150 летних дней будет надоено по 1800 литров от коровы, то в остальные семь месяцев надо надоить от каждой коровы по 1 700 литров.

С новой силой вспыхнуло соревнование. А правление приняло меры и к дальнейшему укреплению кормовой базы. Были расширены посевы силосных культур, удвоены посадки картофеля и корнеплодов, увеличен набор культур в полях зеленого конвейера, впервые посеяли горох в смеси с овсом и некоторые другие культуры. Закончена уборка, подведены итоги. Силоса, в основном кукурузного, было запасено по десяти тонн на корову, картофеля — по тонне. Достаточно и грубых кормов. Похуже с зернофуражом — сказалось засушливое лето. Но и тут успех налицо: если у соседей сняли по четыре-пять центнеров зерна с гектара, то в артели «Память Маяковского» больше десяти. Зеленой массы кукурузы сняли по 300 центнеров с гектара. Значит, не зря колхоз перенес на свои поля опыт Северо-Любинского совхоза! Правда, совхоз собрал урожай повыше, но это и понятно: там порядка на полях больше. Важно то, что их система оправдала себя и в колхозе, а порядок и на колхозных полях будет наведен.

Самое отрадное — животноводы перевыполняли свои обязательства. Они надоили от коровы в среднем по 3 006 литров!

Но тут надо уточнить одну деталь.

В мае 1957 года в артель «Память Маяковского» влилась деревня Калиновка — бригада соседнего колхоза. У калиновцев 170 коров, но по удоям они сильно отставали от стада маяковцев. И правление укрупненной артели сделало все необходимое, чтобы внедрить в Калиновке накопленный у себя опыт. Пришлось поделиться концентрированными и другими кормами, ведь теперь у всех общая задача. Хотя в колхозное стадо и добавились низкопродуктивные коровы, но обязательство надоить 3000литров записано за колхозом, его надо выполнять!

И выполнили! Надо сказать, что и калиновские животноводы сильно подтянулись: за один год подняли удои своих коров на 753 литра и довели его до 2 351. Что же касается комсомольско-молодежной бригады, возглавляемой коммунисткой Анастасией Комлевой, то она надоила по 3 600 литров молока от коровы в среднем.

И правлению пришлось раскошеливаться. Впрочем, об этом расскажем так, как передавали очевидцы.

* * *

Многолюдно в клубе колхоза в ночь на новый, 1958 год. Колхозники собрались чествовать своих животноводов.

Пока собрание не открылось, люди оживленно обсуждают события заканчивающегося года. А год этот был примечательным. Пожалуй, самое главное — это новый крупный шаг вперед, сделанный колхозными животноводами. Об этом весьма красноречиво напомнила миловидная, большеглазая с пушистыми ресницами доярка Надежда Паулкина. Кто-то сказал, что теперь колхоз «Память Маяковского» по удоям коров вышел на второе место в районе. Надя воскликнула:

— А вспомните-ка два года назад... В МТС на собрание приедешь и прячешься позади всех. Как начнут читать, кто на каком месте — мы всегда на самом краю. Со стыда горишь!

— От радости-то твое лицо еще скорее сгорит! — рассмеялась соседка Нади. — Смотри, как пылает!

— В клубе жарко стало... — оправдывается девушка.

Но вот открывается занавес. Зал затихает. С кратким сообщением об итогах заканчивающегося года выступает председатель Степан Федорович Лавров.

Невысокий, кряжистый, Степан Федорович говорит не громко, но в притихшем зале все хорошо слышно. Вначале он сообщает о работе полеводов, а затем уж о животноводах. Действительно, еще два года назад колхоз «Память Маяковского» по продуктивности коров неизменно занимал или двадцать шестое, или двадцать седьмое место в районе, то есть или последнее, или предпоследнее. А теперь председатель называет достигнутые показатели, о которых два года назад едва ли кто в колхозе даже мечтал. Если по удоям коров колхоз занял второе место в районе, то по выходу молока на 100 гектаров земли — первое! Да, пожалуй, не только в районе, но и в области!

Увеличилось производство животноводческой продукции — возросли и доходы. Только молочнотоварная ферма принесла доходов 1 170 тысяч рублей. Поэтому понятна и щедрость правления. Степан Федорович зачитывает решение о премировании доярок и пастухов. Премии вручаются тут же.

Вот названа лучшая доярка колхоза Анна Стройлова. На ее счету 3 932 литра молока, надоенного в среднем от каждой закрепленной коровы. Ей присуждается самая ценная премия — золотые часы.

Доярка Наталья Стефанова получает швейную машину, Надежда Паулкина — бархатный жакет. Один за другим подходят животноводы, получают премии — кто часы, кто радиоприемник, кто отрез на костюм. А пастухи Михаил Стефанов, Павел Зайцев, Иван Башаров и Иван Лагутин получают по пальто. Ценными подарками премировано 48 передовых животноводов.

Передовики благодарят за заботу и тут же, на пороге нового года, заявляют о своих новых обязательствах. Анна Стройлова дает слово надоить от своих коров в 1958 году по 4 200 литров. В целом комсомольско-молодежная бригада Анастасии Комлевой решила довести этот показатель до 4 000. Под дружные аплодисменты Анастасия Комлева заявляет:

— Наша бригада решила вызвать на соревнование бригаду Ольги Дмитриевны Батищевой из Северо-Любинского совхоза.

Имя Ольги Батищевой хорошо известно в Омской об ласти. Больше пятнадцати лет руководит она бригадой животноводов. На ее счету были показатели удоев коров, превосходившие 5000 литров. Это хорошо известно и молодежной бригаде колхоза. Но их замысел разъясняет Анастасия Комлева:

— Пусть, — говорит она, — в один год, может, и не победим бригаду Батищевой, но секреты ее успеха узнаем, Ольгу Дмитриевну к нам пригласим, она подскажет, как лучше делать.

И снова дружные аплодисменты.

В целом по колхозу решено в 1958 году надоить не менее 3 200 литров молока от каждой коровы. При этом надо учесть, что и поголовье коров в колхозе за год увеличится на 100.

... Расходясь из клуба после радостной встречи нового года, животноводы спешат домой, чтобы переодеться — подходит время дойки коров. И этот утренний удой пойдет уже в счет выполнения обязательств 1958 года.

 


 

Колхоз Память Маяковского Любинского района Омской областиНА ПЕРЕДОВОЙ ФЕРМЕ

 

Что же героического сделала комсомольско-молодежная бригада, завоевавшая переходящее знамя Любинского райкома ВЛКСМ?

На этот вопрос Степан Федорович Лавров отвечает немного уклончиво:

— Помогли любовь к делу и опыт северолюбинцев... Но до передовиков нам далеко, у нас недостатков и не доделок еще много, загляните на ферму, сами увидите.

Мы идем на ферму Анастасии Комлевой, а Степан Федорович рассказывает о калиновцах:

— И там хорошо стараются. Мы не успели установить автопоилки в Калиновке, но они и сами нашли выход: кадушки коровам поставили...

И мне сразу вспомнилось, что именно так делали и в Северо-Любинском совхозе, когда не было автопоилок. Тогда ставили небольшие кадушки между каждыми двумя коровами. Воду в кадушки подносили из чана, установленного в центре скотного двора. И эти кадушки неплохо заменяли автопоилки.

Но вот и ферма первой бригады Анастасии Комле вой. В ее распоряжении два типовых коровника. Но строились они в разное время, поэтому и оборудованы по-разному. В новом, только недавно вступившем в строй, установлены автопоилки, смонтированы подвесные дороги. При этом подвесная дорога есть и в кормовых проходах, что очень важно для доярок. Теперь, как сказала нам доярка Анна Стройлова, на раздачу кормов она затрачивает не более часа времени за день.

В соседнем дворе, построенном хотя и по типовому проекту, картина другая. Здесь тоже установлены автопоилки, но кормовые проходы оставлены очень узенькие, в них подвесную дорожку не устроишь...

Вот доярка Надежда Паулкина выходит из коровника с корзинкой, набивает ее силосом и, ухватив за ручки, та щит своим коровам. А вернувшись за кормом, бросает председателю:

— На том дворе сделали подвесную, а про нас за были...

Заговорили и другие доярки. В самом деле, им труд нее. Сверкая своими красивыми глазами, Паулкина быстро говорит:

— На двенадцать коров по тридцать килограммов силоса — это триста шестьдесят... по десять килограммов картофеля — сто двадцать, по тринадцать — грубых кормов — еще сто пятьдесят шесть. Сколько получается?

Получается больше пятисот килограммов. И все это доярка корзинками с улицы перетаскивает во двор, раскладывает по кормушкам.

Степан Федорович заверяет доярок, что скоро и в их дворе будет сделана подвесная дорога.

— А пока нет дороги, оплату разную надо сделать, — говорит одна из доярок.

Степан Федорович задумывается. Мысль подана раз умная. Нельзя сразу оборудовать все дворы. А ведь доярки, работающие в старом дворе, на раздачу кормов затрачивают времени часа на два больше, чем в новом коровнике. Но плата за литр молока всем одинакова... Разве это справедливо?

— Обсудим на первом же заседании правления, — обещает Лавров.

В условиях Сибири скот содержится в зимних помещениях не менее семи месяцев. В этот период происходит массовый растел животных, и поэтому именно зимой можно получить наиболее высокие надои молока. Ведь сновогелу корова дает молока больше, чем на четвертом или пятом месяцах лактации. Но во многих хозяйствах Сибири картина пока иная — зимой удои коров резко снижаются. А бригада Комлевой и в январе удерживает среднесуточные удои коров на уровне шести литров.

— В чем секрет?

Животноводы единодушны в своем ответе:

— Секрет в кормах!

Именно о кормах и зашел разговор в помещении красного уголка бригады. Красный уголок оборудован тут же, в коровнике. На столе — радиоприемник, газеты, журналы, брошюры о передовом опыте животноводов. На станах — показатели работы доярок, «Боевой листок», обязательства животноводов. Здесь тепло, уютно.

Анастасия Комлева говорит, что нынче кормов скоту дается меньше, чем в прошлом году. Это вызывает возражение.

— Ну как же, — говорит она. — Силоса, конечно, больше даем. А вспомните, сколько в прошлую зиму да вали концентратов?

И Степан Федорович вспомнил: ежедневно по четыре килограмма концентратов. А нынче после засушливого лета коровам дают по килограмму овсянки.

Возникает вопрос: а почему же удои в январе нового года выше, чем в январе прошлого?

Анастасия Комлева, подмигнув доярке Анне Стройловой, говорит ей:

— А ну-ка, Нюра, покажи товарищам, в чем секрет.

Стройлова ведет нас в коровник. Из двух больших куч силоса, сваленного у ворот, берет по горсти пахучего корма, подносит его крайней корове. Та жадно тянется к правой руке доярки, и когда доярка старается скормить вначале силос из левой руки, корова не принимает этот корм, тянется к правой.

— В правой-то руке у нее силос с горохом! — поясняет Комлева. — Вот в этом и секрет.

А это вот что. Разрабатывая мероприятия по успешному выполнению планов производства продуктов животноводства, колхозные животноводы потребовали от полеводов: больше производите бобовых кормов. Обучаясь на зоотехнических курсах, животноводы узнали, что корма, задаваемые скоту, хорошо усваиваются организмом животных лишь в том случае когда соблюден белковый баланс, то есть когда в кормовой единице корма содержится не менее 100 граммов переваримого белка. Если белка мало, то расход кормов на литр молока или на килограмм привеса увеличивается в полтора раза. Иначе говоря, значительная часть кормов расходуется зря.

А в прошлую зимовку, как подсчитали животноводы, в их колхозе в каждой кормовой единице корма перевариваемого белка оказалось меньше 50 граммов. Разобравшись с этим делом, животноводы и потребовали больше белковых кормов. Заказ этот был выполнен.

Большую часть кукурузы колхоз впервые в 1957 году высевал в смеси с горохом. Горох хорошо вился по кукурузным стеблям, вырос высоким, стручистым. А что такое горох с точки зрения белкового корма, животноводы уже знали. Даже в килограмме гороховой мякины белка имеется 39 граммов. А в килограмме гороха белка содержится более 200 граммов.

Подсчеты показали, что расход кормов на литр молока в сравнении с прошлой зимовкой нынче снизился почти на двадцать процентов. И животноводы колхоза уверены, что главное здесь — улучшение белкового баланса. Но они скромно умалчивают, что ведь и мастерство их самих повысилось.

Возьмите кормоприготовление. Так как нынче в рационе животных много соломы, работники фермы организовали измельчение ее и запаривание. В отличие от прошлых лет, коров теперь чистят два раза в день. Правда, есть еще и недостатки. Некоторые доярки пренебрегают индивидуальными рационами кормления. Норма грубых и сочных кормов в бригаде Комлевой всем коровам одинакова. А ведь это не лучший способ кормления.

Зоотехник колхоза Мария Кузьминична Ильина дает совет дояркам: получаемые концентраты раздавать не всем коровам, а лишь высокопродуктивным.

Совет, конечно, правильный. Этого совета доярки обещают придерживаться при раздаче не только концентратов, но и картофеля. Ведь рационированное кормление позволит при тех же кормах получать больше молока.

Степан Федорович направляется на кормовые склады. И здесь можно лишний раз убедиться в хозяйском отношении к кормам. Все сено уже вывезено к местам зимовки, сложено в большие скирды. Подвезена к фермам и большая часть соломы. А в хранении силоса здесь использован и усовершенствован опыт Северо-Любинского совхоза. Дело в том, что силосные траншеи рекомендуется закрывать полуметровым слоем земли. Зимой замерзшую землю нужно скидывать с траншеи, а работа эта трудоемкая, под силу только мужчине. Подсчеты показывают, что на открытие траншеи зимой труда затрачивается больше, чем на все работы, связанные с закладкой силоса в траншею и ее закрытие.

Северолюбинские животноводы стали открывать траншеи осенью, после первых морозов, и это снизило затраты труда в несколько раз. В прошлую зиму и в колхозе «Па мять Маяковского» делали так же. А вот к нынешней зиме нашли еще более простой способ. Все траншеи, после закладки в них силосной массы и хорошей трамбовки ее с помощью трактора, укрывали толстым слоем соломы. А зимой — и солома идет на корм скоту и никаких затрат на открытие траншей. А силос, укрытый соломой, оказался очень хорошего качества.

Несмотря на обильные запасы кормов, отпуск и сена, и картофеля, и силоса производится строго по установленной норме и только по весу. Автомобильные весы вблизи фермы выстроены лишь в прошлом году. Степан Федорович считает, что благодаря строгому расходу кормов удается обеспечить намеченную продуктивность скота и кое-что из запасенных кормов отложить в страховой фонд.

—  В Сибири очень часты засухи, — говорит он. — И после засушливых лет продуктивность скота часто снижается из-за нехватки кормов. А если иметь страховой запас, то недобор продукции будет предотвращен. — Он считает, что из нынешних запасов в страховой фонд будет оставлено по нескольку сотен тонн силоса и грубых кормов.

Что же можно сказать на это? По-хозяйски!

 


 

Колхоз Память Маяковского Любинского района Омской областиРАДУЖНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ

 

Теперь, когда колхоз «Память Маяковского» находится на большом подъеме, стали раздаваться голоса:

— Надо на первое место в районе замахиваться!

Если маяковцы и дальше будут продвигаться такими темпами, то их заявка на первенство имеет веское основание. Конечно, надо иметь в виду, что и соседи в это время будут не только чаек попивать...

— Ну что же, — улыбается Степан Федорович, — кто бы не оказался на самом первом месте, а общий подъем будет обеспечен. А если нам удастся кого-то из передовиков подзадорить и заставить их работать еще лучше, то польза общему делу будет.

— Пусть бы лучше нас так подзадоривали, — улыбается в свою очередь секретарь партийной организации Николай Николаевич Черемисин.

— А хочешь на первое место — давай урожай! — требует уже председатель. — Ты агроном, тебе все карты в руки.

И это, конечно, правильно. От урожая зависит и животноводство. Это хорошо понимает колхозный агроном. У него закончена разработка перспективного плана. В нем предусматривается наведение порядка на земле — введение правильных севооборотов, внедрение наиболее прогрессивных приемов обработки почвы и посева с тем, что бы обеспечить устойчивый стопудовый урожай зерновых, увеличить сбор кормов с высоким содержанием белка в нем.

Колхозники решили вести борьбу за получение в 1965 году в расчете на 100 гектаров сельскохозяйственных угодий не менее 420 центнеров молока и 78 центнеров мяса. Это только от общественного стада. Да, кроме того, колхозники произведут не менее 100 центнеров молока и 20 центнеров мяса.

Никто в колхозе не сомневается в реальности намеченных планов. Но усилия людей направлены на успешное решение задач сегодняшнего дня. А они сложны и ответственны.

В 1958 году надо увеличить производство молока на 100 гектаров сельхозугодий до 300 центнеров. Значительно возрастает и производство мяса.

Многое надо построить. В 1958 году намечено возвести: птичник, свинарник, кошару, скотный двор для молодняка, помещение для детских яслей, электростанцию в Калиновке, достроить клуб в Увал-Ядринцево, завершить электрификацию всех жилых и производственных помещений колхоза, построить не менее 25 новых домов для колхозников.

Между прочим в планах колхоза *** ежегодная постройка не менее **** годы полностью ***

И артель деятельно готовится к строительному сезону. Всю зиму в Усть-Тарском районе работает колхозная бригада по заготовке строительного леса. Она заготовит для колхоза не менее 1 000 кубометров леса.

На своем кирпичном заводе намечается выработать не менее 250 тысяч штук кирпича.

Пройдет несколько лет, и колхозных поселков будет не узнать. В перспективном плане — и строительство больницы, и постройка клуба в Калиновке, и полная механизация трудоемких работ на животноводческих фермах.

В планах определен и рост доходов колхоза и колхоз ников. К примеру, в 1958 году намечается довести денежные доходы артели до трех миллионов рублей. А это значит, что и оплата трудодня в сравнении с 1957 годом, увеличится в полтора раза. А доходы хозяйства на 1965 год определяются в 6 миллионов! Не трудно подсчитать, что оплата трудодня в сравнении с 1957 годом возрастет, по крайней мере, в три раза.

И можно не сомневаться, что колхозники артели «Память Маяковского» успешно справятся с намеченными планами движения вперед. Залогом этому является и накопленный опыт борьбы за подъем артельного хозяйства, и энтузиазм, охвативший тружеников деревни, и все возрастающая помощь партии и правительства сельскому хозяйству.

Можно не сомневаться также, что маяковцы внесут достойный вклад в выполнение всенародной задачи — в ближайшие годы догнать Америку по производству мяса, молока и масла на душу населения.

 


Выходные данные | Иллюстрации

 

ОМСКОЕ ОБЛАСТНОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО 1958

Обложка художника А. А. Холодулькина.

Редактор И. Ф. Петров. Художественный редактор Я. Д. Левита. Технический редактор А. А. Холодулькин. корректор С. А. Зубкова.
Сдано в набор 5/II 1958 г. Подписано к печати 12/II 1958 г. Тираж 10 000 экз.

Цена 45 к.

Омское областное книжное издательство. Омск. ул. Театральная, 6.
Типография издательства «Омская правда». Омск, ул. Декабристов, 47.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить