.АЯ библиотека!

Литература

Главная Проза Литература Симу (рассказ).

Симу (рассказ).

АНТОН СОРОКИН. СИМУ. Рассказ. ИЗДАНИЕ СИБ. ХУД. ПРОМ. ТЕХНИКУМА Г. ОМСК. 1928. Иллюстрации С. ВахрамееваАНТОН СОРОКИН
СИМУ
РАССКАЗ

ИЗДАНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННО-ПРОМЫШЛЕННОГО ТЕХНИКУМА ИМЕНИ ВРУБЕЛЯ, Г. ОМСК 1928 ГОД.

 

Учебная работа учащегося IV го курса, полиграф. отд. С. X - П. Т. Вахрамеева С.

***

 

I.

Cиму был мечтатель. Он много думал и его интересовали даже самые маленькие вещи.

Симу сидел на берегу Оби и каждый вечер пел грустную песенку на русском языке:

„На берегу Оби сидал, чуркам, палкам бросал, чуркам, палкам плыви, чуркам, палкам плыви, моей мамкам скажи, твой сын от водкам пропадал “...

История этой песенки — большая история. И эту историю вспоминал Симу.

Когда-то Симу считался лучшим охотником по всей тайге. И богачи староверы, братья Горчаковы, взяли Симу к себе в дом. Симу был доверенным по скупке пушнины. Он, по указанию своих хозяев, спаивал самоедов, остяков и тунгусов водкой и по-дешевке брал у них соболей. За такую верную службу староверы нарядили Симу в национальный тунгусский костюм, расшитый разноцветным бисером.

История этого бисера тоже весьма интересная. В 1870 году англичанин Роберт Гай, торговавший с африканскими колониями, вздумал отправить товар через Карское море и Обскую губу в глубь Сибири. Прибывшая тогда шхуна Трапезникова и Ширкова в Лондон с салом и кожами сделала мысль Роберта Гая навязчивой. И вот Роберт Гай построил шхуну, погрузил ее бусами и бисером, которыми он снабжал африканские колоннии, и отправил в Тобольск для обмена на сибирскую пушнину.

После весьма трудного пути, во время которого шхуна Роберта Гая много раз подвергалась опасности, Роберт Гай прибыл в Тобольск, но никто не хотел покупать бусы и бисер. Роберт Гай, затративший весь капитал, покончил жизнь самоубийством.

Бусы и бисер пошли с торгов за невероятно дешевую цену. Несколько сот пудов было куплено братьями Горчаковыми и там, где лежала пшеница, гречневая крупа, овес, свалили в закрома бусы и бисер.

Все обитатели севера начали расшивать дешевым бисером свои костюмы а... археологи... писали научные статьи о том, что самоеды, остяки и тунгусы пришли из Америки, так как имеют такие же бусы и бисер, который никойм образом они нигде не могли бы достать, как только из Америки и притом южной Америки, где именно и распространен такой бисер.

— Ну, дикарская образина, надоел мне этот скот, хочу твоей любви, может, ты человеком окажешься...

Братья Горчаковы, скупив по дешевке пушнину за водку, бисер, ситец и чай, везли пушнину на Ирбитскую ярмарку. Здесь, они, продав свой товар по высокой цене, пьянствовали по ресторанам и публичным домам И здесь, в Ирбите, Симу видел красивых полуголых женщин, они пили вино, садились на колени к братьям Горчаковым. И тут, в публичном доме, Симу пел свои песни тайги.

И случилось так. Красивая, молодая Фанька подошла к Симу и сказала:

— Ну, дикарская образина, надоел мне этот скот, хочу твоей любви, может, ты человеком окажешься...

И понравилась любовь Фаньки Симу. И когда пришло время уезжать, он хотел остаться, но Горчаковы не оставили Симу в Ирбите. Здесь Симу видел меха на этих красивых женщинах и стал думать о родной тайге и убиваемых зверях.

Староверы Горчаковы, приезжая домой с Ирбитской ярмарки, привозили дорогие подарки—бриллианты, шелка, а за одно и венерические болезни, полученные в домах терпимости.

Дома Горчаковы — степенные люди с широкими бородами — молились перед черными, как аспидная доска, иконами времен Михаила Читали огромные книги в кожанном переплете с медными застежками. Листы книг желтые, как тело столетних старух. На многих листах у края накапан воск и приклеены цветные лоскуты шелковых материй. Это отмечались места, особенно понравившиеся читателю. Дома братья Горчаковы не пили вина, вели благочестивую жизнь и удивлялись, откуда могли появиться на ребятишках сыпи и лечили их наговорами и настойками трав.

В ту зиму Симу не стал скупать пушнину. Он сказал:

Был я в городе, видел для чего скупается зверь тайги... Мы будем убивать для городских женщин?.. Не хочу!

Удивились Горчаковы таким словам. А дальше было еще хуже. Он рассказал женам братьев Горчаковых о том, что делали Горчаковы в городе Ирбите.

И собиравшие меха, в темную ночь, когда цветет костер огромным алым цветком, рассказывали о том, что случилось в больших городах.

Столетний, еще крепкий Макар, отец Горчаковых, разгладил свою бороду и произнес проклятье своим сыновьям и городу.

— Он врет, — оправдывались братья Горчаковы.

— Иди, голодай, если не хотел жить сыто.

И ушел Симу, и унес с собой костюм, расшитый бисером.


Это было прошлое.

 

II.

Жизнь изменилась в тайге. Уже не скупали русские купцы меха соболей, белок и за дешевку не поили водкой самоедов и тунгусов...

Пришли новые люди; они давали за соболей, песцов, лисиц и белок в десять раз больше и продавали только необходимый товар в десять раз дешевле. И удивился Симу, почему раньше не было этих людей, где они были.

И собиравшие меха, в темную ночь, когда цветет костер огромным алым цветком, рассказывали о том, что случилось в больших городах. Рассказать это было не легко, но понял одно Симу, что пришел Ленин и дал другую жизнь, и эти люди — другой жизни.

— Я хочу ехать в Москву, мало-мало подарок повезу Ленину.

— Зачем ему твой подарок?

— Ему не надо, мне надо. Легче будет жить, когда сделать подарок. Народ мой умирал. У меня было 50 оленей, где олени? Все водка украл. Где маленькие дети Симу? Маленькие дети Симу умер. Где мать Симу? Мать Симу сказала: „Ты много пьешь водка“ и ушла.

Так было у нас, тунгус. Тунгус теперь живет хорошо. Надо мало-мало подарка делать,

— До Москвы далеко.

— Это ничего. Мой Ирбит — город бывал...

Три раза приходила зима в тайгу.

Каждую осень на берегу Оби Симу пел грустную песенку:
„На берегу Оби сидал, чуркам, палкам кидал,
Ты плыви чуркам, палкам, плыви...

И думал, что можно повести в подарок в Москву.

Он ничего не мог придумать. Спрашивал знакомых тунгусов, они в один голос говорили, что теперь жить лучше и надо бы увести подарок, но не знали что. Соболей, песцов?

— Нет, соболей не надо, — говорил Симу. — Я три года думал и не знаю что...

И тунгусы говорили: да, надо подумать. И пришли поздно осенью тунгусы и сказали:

— Мы привезли тебе подарок, Ленину вези.

Вышел Симу посмотрел и сказал:

— Да, это подарок, сам Ленин удивится, в река один такой рыба большой, нигде такой рыба нет.

На санях лежал осетр величиной с человека, весу в этом осетре было не меньше пяти пудов. Это был необыкновенной величины осетр.

— Да, я повезу.

Запрягли оленей и положили осетра и Симу отправился в Москву к Ленину.

— Скажи там, Москва, за хорошую жизнь подарок от тунгусска народ.

Едет по белой, как скатерть, равнине Симу и поет веселую песенку. Он думает об удивлении Ленина такой большой рыбе.

— Как вы поймали такую большую рыбу, разве можно вытащить такую большую рыбу? — спросит Ленин и Симу ответит:
Да, такую большую рыбу мы тащили из реки Обь.

И тогда спросит Ленин:

Много ли в реке Оби такой рыбы?

Симу скажет:

— Да, река Обь большой река, очень большой река. Река Обь течет до самого Карского моря и такой рыба много в реке Оби.

— За что же вы привезли мне такой дорогой подарок? Мне не с‘есть эту рыбу в три месяца.

И скажет Симу, Симу скажет много. Он расскажет о староверах, о братьях Горчаковых, расскажет как вымирал тунгусский народ от болезней, голода и водки и как теперь стало легче жить, он расскажет о большой реке Иртыше, о большой реке Оби, он расскажет о тайге, где много соболей и белок, о болотах, где растет вкусная ягода морошка брусника и клюква.

Да, Симу знает русский язык, он поговорит.

И опять веселые песни поет Симу.

На вокзале начальнику станции Симу сказал:

— Везу рыба, подарок Москва от тунгусский народ.

— Покупай билет.

— Мой покупай билет не будет, мой поедет жаловаться.

— Жалуйся

— Какой тайга этот зверь поймал?

Стояла около вокзала пара оленей, в санях лежала необыкновенная рыба. Стояла толпа любопытных.

Подошел Симу и сказал: „Куда пойдешь, кому жаловаться, не везет подарок в Москву".

Пошли из любопытных об'ясниться с начальником. И пришли к соглашению. Погрузили оленей и необыкновенную рыбу. На каждом большом вокзале выходил Симу и спрашивал: „Это Москва?“

— Нет.

Трогал руками паровоз и спрашивал:

— Какой тайга этот зверь поймал?

И вот в Москве. Нашлись проводники и Симу в'езжает в Кремль. Как невиданные звери, какие-то гигантские крысы бежали по улице и олени, удивленные виденным, шли спокойно. Под'ехали к мавзолею Ленина.

— Идем, — сказали проводники, — ты увидишь Ленина.

И никто не сказал, что умер Ленин. Симу удивился. Он думал, что Ленин должен жить в большом каменном доме. Стояла очередь. В очередь стал и Симу. И когда входил, то спросил:

— Рыбу тащить можна?

— Нет.

Стояли покорно олени. Лежала необыкновенная рыба с Оби.

И вошел Симу. То, что он увидел, поразило его. Сначала Симу думал, что лежит спящий человек, потом пришла мысль: „Опоздал—умер“. Недавно умер и не увидит Ленин подарка тунгусов—большую рыбу и не удивится, что в Оби есть такая большая рыба. Отошел в уголок, сел на корточки и запел поминальную песню.

Симу пел о том, что не может умереть Ленин, Ленин должен встать и посмотреть необыкновенную рыбу. И когда песня Симу была долгой, подошли и сказали, что нужно ехать.

— Куда поехал? Квартиры нет.

И не поняли люди города песни Симу, но хотели сделать хорошее Симу и повезли его в общежитие рабфака северных меньшинств.

Там были: тунгусы, остяки, голяки, вогулы, орочены.

Когда они узнали, зачем приехал Симу, пошли смотреть рыбу и вспомнили тайгу, свой родной север. Целую ночь беседовали, переводили друг другу слова и решили устроить обед-поминки.

Стол накрыли белой скатертью, во весь стол лежит пятипудовый осетр, приготовленный по последнему слову техники кулинарного искусства, и голяки, орочены, чукчи и каждый на своем языке говорили речи. Сказал речь и Симу:

— Вот стоит стул для него, он должен придти. Вот лучший кусок рыбы для него кладу я на тарелку, он должен придти. Если он не придет — это ничего, и когда я вернусь в тайгу, я скажу: Ленин видел большую рыбу Оби. У Ленина на тарелке лежал кусок этой рыбы.

 

III.

7-го ноября рабфаковцы северных меньшинств с красными знаменами шли по улицам Москвы. В их рядах был Симу в своем национальном тунгусском костюме, расшитом бисером Роберта Гая.

Никогда Симу не видел столько народа. Шел и думал: приеду домой, расскажу сколько людей Москва, больше, чем леса в тайге.
Потом рабфаковцы водили Симу смотреть картины в галлерею.

Но картины не понравились Симу, кроме двух. Симу долго стоял около шишкинского леса, сказал: медведь, тайга. И понравилась картина олень. Живая картина в кино совершенно не понравилась —  глаза болят.

Водили рабфаковцы Симу на заводы. Осмотрев десятки заводов и типографию „Известий“ , Симу сказал: Ленин.

— Да. — сказали рабфаковцы.

На своей кровати Симу увидел винчестер и порох. Это сделали Симу подарок рабфаковцы Симу долго рассматривал, радовался.

— А теперь Симу будет стрелять зверя. Соболь будет стрелять хороший ружья.

На вокзал Симу провожали всем рабфаком. Симу сказал речь:

— Я уезжаю тайга, я сказал там тунгусский народ, много сказал Вот и вся речь Симу. А дорогой думал, как найти слова, как рассказать о том, что видел, и слов не находил Симу. А потом запел: „На реке Оби сидал, чуркам, палкам бросал, ты плыви чуркам, палкам, ты скажи чуркам, палкам моей мамкам, твой сын Симу не пропал, твой сын не пропадал, Москва город бывал“.

Собрались тунгусы ильменийского рода, папкачирского, говорили, спрашивали, думали. Целый день составляли протокол. Вот протокол собрания тунгусов с реки Оби на фактории Таимба: „Слушали: какая теперь власть.

Постановили: советская власть лучше царской, она заботится о тунгусах.

Слушали: надо ли тунгусам свой совет?

Постановили: совет надо, совет хорошо, надо совет в Таимба, надо совет в Хатанча.

Слушали: об оленях.

Постановили: олени болеют чесоткой и пропадают, надо просить доктора лечить оленей.

Слушали: о водке.

Постановили: без водки стали жить лучше, богато стали жить, но надо просить немного водки, — холод большой.

Слушали: доклад Симу о поездке в Москву.

Слушали и спасибо сказали за дальнюю дорогу.

А доклад Симу был таков:

„В Москва-город людей шибко много, как сосна в тайга. Москва-город—большой город. Рыба в Москва-город отвозил, ружье в подарок получил, хороший ружье“.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить